|
А если быть честным, то это жилье не было бесплатным от слова вообще. Ведь за него кто-то платил. Кто? Если максимально упростить бизнес-модель, то на советские «бесплатные» дома в оригинальной истории скидывались всем Союзом. То есть, живешь ты или нет в них — ты все равно постоянно за них платишь. Само собой — не явно[Если очень кратко — фискальная система Союза изымала у предприятий (включая колхозы-совхозы) почти всю прибыль (80 % или больше). Что, среди прочего, вело к очень скудному, усеченному зарплатному фонду. Из-за чего формально за эти стройки платили предприятия, но фактически — люди, так как за счет этих поборов им технически не могли увеличить зарплаты. Из-за фискальной модели уровень зарплат и их покупательная способность в Союзе была очень и очень низкой. Не Африка, конечно, но все равно — весьма печально, даже несмотря на великолепные темпы роста в 60-70-е годы.]. Что выглядело как минимум не справедливо. Которая усугублялась тем, что жилье это строилось на собранные у людей деньги, но этим самым людям не принадлежало. То есть, находилось в собственности у государства…
Такая себе история… Для «клюквы» или «плаката» можно и ей спекулировать. Особенно перед необразованными и наивными людьми. Но как схема хозяйствования подобная модель дурно пованивала. И это — мягко говоря. Фрунзе же мог пользоваться и другими финансовыми инструментами, не прибегая к методичному грабежу населения страны. И вообще видел главной целью не превращение всего населения в пролетариат в узком смысле этого слова[В узком смысле пролетариат — это наименее квалифицированные наемный работник, не имеющий никакого имущества и способный оставить после себя только потомство. Собственно, «пролетарий» от латинского слова proletarius — «производящий потомство».], а максимальное улучшения уровня жизни широких масс. То есть, выстраивал принципиально иную стратегию развития, выбросив в мусорное ведро все идеологические конструкции, что мешали этого добиваться. Ведь идеология — это своего рода план развития, а не самоцель. И она должна обслуживать прикладные интересы общества, а не подпитывать идеализм. Который Михаил Васильевич считал формой психического расстройства. Этакой бесноватостью… одержимостью навязчивыми идеями… Но и отдавать все на откуп «невидимой руки рынка» он не собирался. Прекрасно понимая, что ничем хорошим это не закончится и не может. Поэтому готовил довольно разнообразные схемы социального приобретения жилья. Например, для семьи, в которой никто не являлся собственником, вводилась возможность приобрести жилье по себестоимости в рассрочку. Эконом-класса, разумеется. Хотя даже в однокомнатной квартире такого класса минимально присутствовала просторная кухня-столовая, человеческий холл и лоджия. Просто в обязательном порядке. Во всяком случае, в новостройках. И таких программ было много. Разных. Всяких. Рынок коммерческого жилья при этом оставался. Но из-за действующей в Союзе маржинальной табели задирать цены, потому что кому-то так захотелось, не было никакой возможности. Коррупцию, понятно, никто не отменял. Но пока Фрунзе удавалось контролировать и предотвращать включение взяток и фиктивных расходов в сметы. В основном. Из-за чего стоимость коммерческого жилья была весьма и весьма доступной, тем более что под них потихоньку раскручивались очень мягкие ипотечные программы… А дальше? Михаил Васильевич возлагал большую надежду на систему перекрестного контроля. В том числе общественного, куда, после очень долгий сомнений вошел Махно и его ребята. Самые сознательные. Что позволяло надеется на несколько десятилетий лютых проблем, ожидавших коррупционеров. Получится или нет? Кто знает? Поживем-посмотрим…
Глава 8
1931, сентябрь, 16. |
