|
Ну и черт с Тузом, я должна вымыть голову. Я успею высушить волосы до того времени, когда он вернется. Какое же это было блаженство смыть грязь с головы!
Розетка, в которую можно было вставить вилку от моего фена, располагалась в коридоре, под часами с кукушкой. Я уселась на ковер, протертый почти до дыр несколькими поколениями детей Малхолландов, и стала ждать появления кукушки. Люкаста отправилась смотреть какое-то теле-шоу. Только я начала сушить волосы, как кто-то легонько прикоснулся к моему плечу. Я оглянулась и подпрыгнула почти до потолка от ужаса, увидев Туза.
— Как ты думаешь, что ты сейчас делаешь, черт тебя побери? — рявкнул он на меня, вырывая вилку из розетки.
— Сижу на полу и сушу влажные волосы завывающим феном, — пробормотала я и рванула в свою спальню. К счастью, миссис Боэддок разожгла в камине огонь.
Туз поднял с пола полотенце и уселся в свое синее кресло.
— Иди сюда, — сказал он.
— Волосы будут выглядеть растрепанными, —
воспротивилась я. По-моему, он собирался вытирать мне голову полотенцем.
— Тогда заканчивай скорее.
Туз пересел на кровать и закурил сигарету. Я, скорчившись около каминного огня, наблюдала за ним сквозь ресницы. Он улыбался.
— Вы все совершенно невыносимы, — сказал он через некоторое время. — Стоило мне только на полдня уехать из дома, как все встало вверх дном. Везде зажжен свет, Люкаста смотрит по телевизору программу, после которой ее всю ночь будут мучить кошмары, моя мачеха со своим придурком Коуплэндом наливаются джином в гостиной.
— Ты уже вышвырнул его?
— Не хочу марать об него руки. Роза выглядела такой расстроенной в последние дни. Думаю, мне следует побыть с ним любезным для разнообразия.
Из-под кровати вылез котенок, устремился к Тузу и вскочил ему на колено.
— Ужин прошел нормально?
— Было ужасно скучно.
— А кто был?
Туз перечислил целую кучу знаменитых имен.
— Тебе не следует быть таким пресыщенным, — сказала я с укором. — Я бы все отдала за то, чтобы познакомиться с такими людьми.
— Когда познакомишься с ними поближе, они вызовут у тебя ничуть не больше восхищения, чем какой-нибудь торговец рыбой или почтальон.
Макганагал заурчал, как турбореактивный двигатель, когда Туз начал поглаживать его по белому животику. «Счастливец, какой же ты счастливец», — невольно подумала я, глядя на котенка.
— А Гранада предложит тебе работу?
— Вполне вероятно, но я до сих пор не уверен, что хочу поселиться в этой стране.
Туз опустил котенка на пол, поднялся с кровати и, подойдя ко мне, потрогай рукой волосы.
— Уже высохли, — сказал он, протянул руку и помог мне подняться на ноги. У меня внезапно появилось безумное ощущение, что он собирается меня поцеловать, но он только сказал:
— Давай отправляйся в постель.
— Можно мне почитать? — спросила я, уютно устраиваясь под одеялом.
— Полагаю, можно, но только недолго.
— А ты тоже собираешься спать?
— Я думаю, мне следует спуститься в гостиную и попытаться выяснить, чем живет великий профессор Коуплэнд. Хотя и так можно догадаться — это, конечно, его непрошибаемая самовлюбленность.
— Ты собираешься заключить с ним перемирие, так сказать, похоронить топор войны? — спросила я. — Это великолепно.
— Скорее всего, я похороню этот топор в его черепе.
С минуту он смотрел на меня и глубокомысленно хмурился.
— Смешно, но я скучал по тебе, — сказал он наконец. |