— Смешно, но я скучал по тебе, — сказал он наконец.

Я ощутила, как краска приливает к моим щекам.

— Боже мой, это первые приятные слова, которые ты мне сказал.

— Ты просто не предоставляла мне другой возможности, — сказал он и ушел.

Потом я долго читала.

Он скучал по мне. Он на самом деле сказал, что скучал по мне. И пусть это была только одна миллионная доля того, что он когда-либо чувствовал по отношению к Элизабет, но ведь это было только начало.

На следующий день, когда после почти бессонной ночи я готовилась к выходу, в мою комнату забрела Мэгги.

— Боже, я чувствую себя такой подавленной, — пожаловалась она.

— А почему бы тебе не присоединиться к нам? — предложила я, молясь про себя, чтобы она отказалась.

Мэгги отрицательно покачала головой.

— Наверное, я поеду в Манчестер покупать новое платье. Ты не могла бы мне одолжить десять фунтов?

Следующим посетителем оказалась Люкаста. Она тут же начала приставать ко мне, отвлекая от такого важного дела, как наложение косметики. А не могла бы я сделать ей прическу «конский хвост»? А можно ли ей попробовать накрасить губы моей губной помадой? А не могла бы я застегнуть ей пуговицы на рукавах рубашки?

Я приложила максимум усилий, чтобы придать себе как можно более здоровый вид: наложила на лицо тональную пудру цвета загара, накрасила губы яркой коралловой помадой. Но от всего этого я только стала похожа на старую проститутку. Тогда я все решительно смыла, и теперь выглядела бледной, но зато довольно интересной. На голове было черт-те что после применения Тузом своего метода просушки волос. С большим трудом мне удалось привести голову в относительный порядок.

— А почему ты не надеваешь бюстгальтер? — спросила Люкаста, когда я натягивала джинсы и свитер.

— Потому что мне надо его постирать, — соврала я.

— А могу я пойти с вами? Обещаю, что не буду вес время болтать.

— Нет, нельзя, — сказал Туз, появляясь в дверях. — Пру вполне достаточно возилась с тобой вчера.

— А Пру не носит бюстгальтер, — во всеуслышанье объявила Люкаста.

Роза одолжила мне бежевое пальто с капюшоном на меховой подкладке.

— По радио сообщили, что температура будет падать, и я не хочу, чтобы ты простудилась, — сказала она и добавила, говоря уголком рта: — Постарайся задержать там Туза как можно дольше.

— Я уверен, что профессор Коуплэнд уже мяукает около спальни Розы, ожидая позволения войти, — сказал мне Туз, когда мы выезжали за ворота.

Стоял один из тех дней, которые, кажется, случайно задерживаются с летней поры, когда воздух мягок и прозрачен, а все вокруг, как глянцем, покрыто солнечным блеском.

Мы перекусили в маленьком прибрежном пабе: съели блюдо из моллюсков и распили бутылку белого вина.

Неожиданно для себя я обнаружила, что ужасно смущаюсь перед Тузом. Сначала мне даже было тяжело разговаривать с ним, зато потом было трудно остановиться.

— Это то, что я называю твердым ядром креветки, — провозгласила я, поддевая вилкой большой кусок моллюска. — Должна сказать, что это райское блаженство — проводить день где-нибудь далеко от дома, на свежем воздухе. Только не подумай, что мне не нравится твоя семья, — торопливо добавила я.

— Они все сводят меня с ума, — признался Туз.

— Тебе просто не следует так беспокоиться из-за них.

— Да, знаю, но никак не могу перестать указывать им, как они должны поступать. Я, конечно, понимаю, что не мое дело, хотят они напиваться или нет, выставляют себя идиотами или блудят.