|
Но, похоже, это выше моих сил.
Я хихикнула.
— Позволь наконец им самим бороться с жизнью. Ну как, вы с профессором поняли друг друга прошлой ночью?
— Это было ужасно. Он пытался установить между нами «добрые отношения».
— По-моему, у тебя и так достаточно связей с окружающими.
Туз усмехнулся.
— Он заявил, что очень бы хотел серьезно обсудить со мной мою статью о Венесуэле, поскольку обнаружил там множество параллелей с его новой книгой об Африке.
— Ну и что, обсудили?
— Еще как. Три четверти часа он нес абсолютно непередаваемый вздор о Ботсване. Я наивно думал, что уже достаточно натренировался в умении обрывать пустую болтовню, но Коуплэнд — это нечто. После вчерашнего я не верю, что он написал хотя бы одно-единственное слово. По-моему, все это только пустые разговоры и похвальба.
— Бедная Роза, — сказала я, вытирая кусочком хлеба последние следы подливки с тарелки. — Ей необходим хорошенький романтически влюбленный миллионер.
— Ей необходимо надавать хорошеньких пинков под зад, — проворчал Туз. — К тому же она, как вампир, высосет любого миллионера за несколько месяцев. Ей только покажи деньги, и она не остановится, пока не истратит их все. В этом смысле она ужасно влияет на Мэгги. У них даже началось нечто вроде соревнования: Мэгги видит, что Роза скупила половину Уэстморленда, и не понимает, почему бы ей не сделать то же самое с оставшейся половиной. Чем скорее Джек увезет ее отсюда, тем лучше.
— Ей надо родить ребенка.
— Конечно, надо. По крайней мере, ей будет чем заняться.
— А они пытаются?
— Да, они сейчас здорово пытаются, ты же видела вчера. Мне даже хочется иногда треснуть их лбами друг о друга. Хочешь кусочек пудинга?
— Нет, спасибо, лучше еще кофе. Если у нее будет ребенок, она будет меньше ревновать Джека к Люкасте, — сказала я.
Туз наполнил мой бокал вином.
— Ты ведь хорошо ладишь с Люкастой, правда?
— Да, — ответила я. — Ну и что? Ведь не я ее мачеха. Люкаста приятная девочка, но она еще только учится дипломатии. Она одновременно может одной стороной лица сияюще улыбаться Джеку, а другой совершенно отчужденно смотреть на Мэгги. И, хотя я думаю, что Джек прекрасный…
— Я несколько раз пытался…
— Заткнись, — оборвала я Туза. — Я знаю твои методы, в этом случае они неприменимы. Конечно, он твой брат и все такое, но он совершенно бесчувственен по отношению к Мэгги. Он все время затыкает ее, и я ничего не могу с ним поделать.
— Я надеюсь только на Бога, что они не разойдутся, — признался Туз.
— Потеря одной жены выглядит как неудача, — продолжала я. — Но потеря второй уже смахивает на легкомыслие. И будет очень трудно заставить кого бы то ни было относиться к тебе серьезно, когда у тебя за спиной две неудачные женитьбы.
— Иногда ты бываешь очень разумной девочкой, разве нет?
— Только не для себя, — ответила я, задумчиво процарапывая крестики на поверхности коричневой сигары.
На некоторое время над нашим столиком повисла тишина.
Туз задумчиво посмотрел на меня, потом сказал:
— А вот Пендл беспокоит меня по-настоящему. Если он и дальше будет вести себя так неосторожно, то может угодить в большую беду.
— Ах, Пендл, — отозвалась я, занимаясь расковыриванием мягкой сердцевины булочки и скатыванием шариков из мякиша. — Пендл начал бегать за мной только потому, что я похожа на Мэгги. Он пытался избавиться от привычки к ней. |