Полковник приподнял шляпу перед Бекки и оставил своих четверых коллег гадать дальше, кто бы еще мог заинтересоваться квартирами.

Поскольку собрание правления длилось дольше, чем он рассчитывал, полковник успел покончить только с одной порцией виски, когда в женском зале появилась в сопровождении метрдотеля Дафни.

Она действительно прибавила пару фунтов, но он не нашел, что выглядеть она стала из-за этого хуже. Он заказал для нее у клубного официанта джин с тоником, пока она щебетала про веселую жизнь в Америке и жару в Африке, умалчивая пока о совершенно другом континенте, о котором, как подозревал он, хотела поведать в действительности.

— Ну а как Индия? — спросил он наконец.

— Боюсь, что не так хороша, — проговорила она, прежде чем отпить джина. — Скорее, ужасна.

— Странно, я всегда находил местных жителей этой страны довольно дружелюбными, — удивился полковник.

— Проблема состояла не в местных жителях, — ответила Дафни.

— В Трентаме?

— Боюсь, что да.

— Он что, не получил ваше письмо?

— Получил, но события намного опередили его, полковник. Теперь я жалею, что не воспользовалась вашим советом и не переписала ваше послание дословно, дав ему знать, что, если меня когда-нибудь спросят прямо, я буду вынуждена ответить каждому, что отцом Дэниела является Трентам.

— Почему? Что вызвало такую перемену вашего мнения?

Дафни залпом осушила свой стакан.

— Извините, полковник, но мне это необходимо. Так вот, когда мы с Перси прибыли в Пуну, первое, что сообщил нам Ральф Форбз, командир полка, это что Трентам подал в отставку.

— Да, вы уже известили об этом в своем письме, — полковник отложил нож с вилкой. — Я хочу знать, по какой причине.

— Какие-то проблемы с женой адъютанта, как позднее выяснил Перси, но никто не хотел особенно вдаваться в подробности. По всей видимости, своего рода табу, которое не обсуждалось в офицерском собрании.

— Отъявленный негодяй. Если только я…

— Полностью согласна с вами, полковник, но должна предупредить, что худшее впереди.

Полковник заказал еще один джин с тоником для гостьи и виски для себя, прежде чем Дафни продолжила свой рассказ.

— Когда на прошлой неделе я посетила Ашхерст, майор Трентам показал мне письмо, которое Гай прислал матери с объяснениями причин своего вынужденного ухода в отставку из полка фузилеров. Он утверждает, что это произошло из-за того, что вы написали полковнику Форбзу о том, что Гай связался с «уличной девкой из Уайтчапела». Я видела это своими глазами. — Щеки полковника полыхали от гнева. — И что нет никаких сомнений в том, что отцом ребенка является Трумпер. Вот так преподносит это Трентам.

— У него что, нет никакой чести?

— Похоже, что нет, — согласилась Дафни. — Поскольку далее в письме делается предположение о том, что Чарли Трумпер взял вас к себе на работу для того, чтобы вы держали рот на замке, и платит за это «тридцать сребренников», как он выражается в письме.

— Он заслуживает прилюдной порки.

— Даже майор Трентам мог бы поддержать это предложение. Но больше всего я опасаюсь не за вас и даже не за Бекки, а за самого Чарли.

— Что вы имеете в виду?

— Перед нашим отъездом из Индии Трентам предупредил Перси, когда они остались одни в офицерском клубе, что Трумпер будет жалеть о происшедшем до конца своих дней.

— В чем же он, интересно, винит Чарли?

— Перси тоже задал ему этот вопрос, и Гай сказал, что Трумпер специально натравил на него вас, чтобы просто свести старые счеты.