Слухи о любовной интриге короля с миссис Симпсон, которые вовсю смаковались на страницах американской печати, стали доходить до англичан, и Чарли очень огорчился, когда король в конце концов был вынужден объявить об отречении от престола. Королевская ноша неожиданно оказалась возложенной на неподготовленные плечи герцога Йоркского, который стал королем Георгом VI.

Другой новостью, которую Чарли увидел на первых полосах газет, был приход к власти Адольфа Гитлера в нацистской Германии. До него никак не доходило, почему бы премьер-министру Чемберлену не воспользоваться хоть раз аргументом улицы и не дать этому типу в зубы как следует.

— Невилл Чемберлен не лоточник из Ист-энда, — сказала Бекки в ответ на это. — Он премьер-министр.

— Тем более жаль, — проворчал Чарли. — Потому что именно это произошло бы с Гитлером, покажи он свой нос в Уайтчапеле.

Тому Арнольду нечего было особенно докладывать по возвращении Чарли, но по тому, как в последующие дни на него посыпались приказы и идеи, он быстро почувствовал, какое влияние визит в Америку оказал на их председателя.

— Торговый комитет, — предупредил Арнольд председателя на собрании в понедельник утром, когда Чарли закончил превозносить в очередной раз американские достоинства, — всерьез толкует о том, что война с Германией может иметь пагубные последствия для бизнеса.

— Так оно и будет, — заверил Чарли, усаживаясь за свой стол. — Если потакать этому типу. Но в любом случае Германия не развяжет войну против кого бы то ни было из британских союзников — она не осмелится. Вряд ли они забыли тот урок, который мы преподали им в прошлый раз. Итак, какие еще проблемы стоят перед нами?

— Более приземленные, — ответил Том с другого конца стола. — Я так и не нашел подходящую кандидатуру на должность управляющего ювелирным магазином после ухода в отставку Джека Слейда.

— Поместите объявления в коммерческих журналах и дайте мне знать, когда появится подходящий человек. Что-нибудь еще?

— Да, с вами просит встречи мистер Бен Шуберт.

— И что он хочет?

— Он еврей, бежавший из Германии, однако причину, по которой ему необходимо видеть вас, назвать отказывается.

— Тогда назначьте ему время, когда он свяжется с вами в следующий раз.

— Но он уже сейчас сидит в вашей приемной.

— В приемной? — повторил Чарли недоверчиво.

— Да, он появляется каждое утро и сидит молча чуть ли не весь день.

— Разве вы не сказали ему, что я был в Америке?

— Сказал, — ответил Том. — Но это, похоже, не произвело на него никакого впечатления.

— «Печатью страдания отмечено все наше племя», — пробормотал Чарли. — Пригласите его войти.

На пороге кабинета появилась и замерла в ожидании сгорбленная фигурка усталого человека, лет которому, как показалось Чарли, было ненамного больше, чем ему самому. Чарли встал из-за стола и предложил ему кресло возле камина, прежде чем спросить о деле.

Шуберт объяснил Чарли, что он был вынужден бежать из Гамбурга вместе с женой и двумя дочерьми после того, как многие его друзья бесследно исчезли в концлагерях.

Рассказ Шуберта о пережитом среди нацистов Чарли слушал молча. Его бегство и описание происходящего в Германии как будто сошли со страниц романа Джона Бакана и были гораздо более яркими, чем любая из газетных публикаций за последние месяцы.

— Чем я могу помочь? — спросил Чарли, когда Шуберт закончил свое печальное повествование.

Беженец впервые улыбнулся, обнаружив два золотых зуба.