Некоторые держали на руках маленьких детей, другие пытались спать. Два завсегдатая в углу продолжали шахматную партию с таким видом, как будто война для них была не больше, чем простым неудобством. Пара молодых девушек разучивала новый танец на небольшом пространстве, не занятом спящими.

Разрывы бомб услышали все, и Бекки сказала Чарли, что одна из них упала совсем рядом.

— На паб Сида Рексала, быть может? — криво усмехнулся Чарли. — Это научило бы его соблюдать меры предосторожности.

Наконец прозвучал отбой воздушной тревоги, и все выбрались на поверхность, где в вечернем воздухе плавали пыль и гарь.

— Ты был прав относительно паба Сида Рексала. — Бекки глядела в дальний конец квартала, но взгляд Чарли был прикован не к «Мушкетеру».

Бекки наконец поняла, куда он смотрит. Одна из бомб попала прямо во фруктово-овощной магазин.

— Ублюдки, — выругался он. — Они зашли слишком далеко на сей раз. Теперь я пойду в армию.

— Но какая от этого будет польза?

— Я не знаю, — сказал Чарли. — Но по крайней мере я буду чувствовать свою причастность к этой войне, а не просто сидеть и смотреть.

— А как же магазины? На кого ляжет ответственность за них?

— Арнольд позаботится о них, пока меня не будет.

— А как насчет Дэниела и меня? О нас тоже позаботится Арнольд, пока тебя не будет? — спросила она пронзительным голосом.

Прозвучавшая в голосе Бекки мольба заставила Чарли задуматься на секунду.

— Дэниел уже достаточно взрослый, чтобы позаботиться о себе самому, а ты употребишь все свое время на то, чтобы компания осталась на плаву. Так что не говори больше ничего, потому как я уже принял решение.

После этого уже ничто не могло удержать Чарли от поступления на военную службу, что бы ни говорила или ни делала Бекки. К ее удивлению, фузилеры были только рады принять старого сержанта в свои ряды и немедленно направили его в учебный лагерь под Кардиффом.

В присутствии растерянного Тома Арнольда Чарли поцеловал жену, обнял сына и пожал руку своему управляющему директору, прежде чем помахать на прощание всем троим.

В поезде до Кардиффа, полном безусых наивных юнцов ненамного старше, чем Дэниел, многие из которых упорно называли его «сэр», Чарли чувствовал себя стариком. Разбитый грузовик встретил новобранцев на станции и благополучно доставил в казармы.

— Это просто здорово, что ты вернулся, Трумпер, — услышал он, ступив на плац спустя двадцать лет.

— Стен Рассел, Бог мой, теперь ты ротный сержант-майор? Ведь ты был всего лишь младшим капралом, когда…

— Да, сэр, — сказал Стен и, понизив голос, добавил: — И я позабочусь, чтобы с тобой обращались не так, как с остальными, старина.

— Нет, лучше не делай этого, Стен. Мне надо, чтобы со мной обращались хуже, чем со всеми остальными, — сказал Чарли, кладя обе руки на живот.

Хотя старшие уоррент-офицеры обращались с Чарли гораздо мягче, чем с зелеными рекрутами, первая неделя подготовки показала, как мало внимания он уделял физическим упражнениям последние двадцать лет.