После того как он сообщил о себе полицейскому на входе, констебль сверился со списком и громко постучал в дверь латунным молоточком, прежде чем предложить сержанту Трумперу пройти в холл. Оказавшись внутри Даунинг 10, Чарли прежде всего с удивлением отметил, каким маленьким было помещение по сравнению с домом Дафни на Итон-сквер.

У входа пожилого сержанта встретила молодая особа в форме офицера женской вспомогательной службы королевских ВМС и, поприветствовав его, пригласила пройти в приемную.

— Премьер-министр принимает сейчас американского посла, — объяснила она. — Но он не рассчитывает, что его встреча с господином Кеннеди затянется надолго.

— Благодарю вас.

— Не хотите ли чаю?

— Нет, спасибо, — Чарли был слишком возбужден, чтобы думать о чае. Когда за ней закрылась дверь, он взял с бокового столика экземпляр журнала «Лилипут» и пролистал его, не пытаясь вникать в слова.

Перебрав все журналы на столике, которые оказалась даже более старыми, чем у его дантиста, он стал разглядывать картины на стенах. Веллингтон, Палмерстон, Дизраэли — все далеко не лучшие портреты, которые Бекки не стала бы даже выставлять на продажу в своем салоне. «Бекки. Боже милостивый, — подумал он, — она даже не знает, что я в Лондоне». Он уставился на стоявший рядом телефон, понимая, что не может звонить ей с Даунинг 10. В смятении он начал ходить по комнате, чувствуя себя как пациент, ожидающий от доктора окончательного диагноза. Дверь неожиданно отворилась, и на пороге вновь появилась женщина-офицер.

— Премьер-министр сейчас примет вас, мистер Трумпер, — сказала она и повела его наверх по узкой лестнице мимо висевших в рамках фотографий бывших премьер-министров. Встреча с Черчиллем произошла на площадке. Перед Чарли стоял человек ниже шести футов ростом, руки в бока, ноги расставлены, взгляд вызывающий.

— Трумпер, — сказал Черчилль, выбрасывая обе руки вперед, — как мило с вашей стороны, что вы так быстро прибыли ко мне. Надеюсь, я не оторвал вас от чего-нибудь важного.

«Всего лишь от изучения „брена“», — подумал Чарли, следуя за неуклюжей фигурой в кабинет, но решил не упоминать об этом вслух. Взмахом руки Черчилль предложил своему гостю удобное кресло у пылавшего камина. Чарли посмотрел на горящие поленья и вспомнил строгие указания премьер-министра о расходовании топлива в стране.

— Вы, должно быть, недоумеваете по поводу всего этого, — высказал предположение премьер-министр, прикуривая сигару. И, раскрыв лежавшую у него на коленях подшивку с бумагами, приступил к чтению.

— Да, сэр, — ответил Чарли, но и после этого от Черчилля не последовало каких-либо объяснений. Он продолжал читать объемистые записи, лежавшие перед ним.

— Я вижу, у нас есть кое-что общее.

— Неужели, премьер-министр?

— Мы оба участвовали в первой мировой.

— В войне за окончание всех войн.

— Опять он оказался не прав, не так ли? — сказал Черчилль. — Но на то он и был политиком. — Премьер-министр усмехнулся и продолжил чтение подшивки. Неожиданно его взгляд оторвался от бумаг. — Однако нам с вами предстоит сыграть гораздо более важную роль в этой войне, Трумпер, и я не могу допустить, чтобы вы тратили свое время, обучая рекрутов в Кардиффе владению «бреном».

«Оказывается, он с самого начала все знал», — подумал Чарли.

— Когда нация находится в состоянии войны, Трумпер, — произнес премьер-министр, закрывая подшивку, — люди считают, что победа будет обеспечена, если у нас окажется больше войск и лучшая техника, чем у противника.