— Пять минут. — И то лишь потому, что мне пришлось летать вокруг, компенсируя свой невысокий радиус воздействия. — И у меня есть вопрос… не совсем по теме, скажем так.

— Слушаю. — Занятно, но в отсутствие других людей Троекуров вёл себя чуточку иначе, да и ощущался по-другому. Менее жёсткий, более расслабленный. Правда, несмотря на это на фоне других людей он всё равно казался человеком в достаточной мере жёстким.

— Я могу как-либо получить разрешение на посещение прорывов, находящихся в активной фазе?

— Не раньше, чем тебя проаттестуют хотя бы на первый ранг, Геслер. И у такого стремления должна быть серьёзная причина… помимо утоления юношеского любопытства. — Я хмыкнул. Может, жизненного опыта мне и недостаёт, а некоторые особенности разума провоцируют поведение «как у юнца», но ментально я намного старше даже этого матёрого псиона. — Я сказал что-то смешное?

— Никак нет, господин Троекуров. Просто мне показалось забавным то, что в моём научном интересе вы видите всего лишь любопытство. — Для того, чтобы задать вопрос слов гвардии майору не потребовалось. Он просто посмотрел на меня так, что я не мог не развить поднятую тему. — Сам разлом очень интересно взаимодействует с материей, будто растягивая её, но не разрушая. Почти всё время, проведённое у эпицентра, я пытался понять, что это и как оно работает.

— И результат?..

— Практического результата нет. Тем не менее, я склонен считать, что дальнейшее изучение разломов может помочь их стабилизировать. А где стабилизация — там и исследование новых миров, как в японских мультиках. — Надо хоть глянуть, что они там нарисовали. Когда-нибудь, если появится свободная минутка. А про телепортацию я пока буду молчать: ни разу не услышал о том, чтобы псионы такое проворачивали, так что пусть эта потенциальная возможность останется моим маленьким секретом. — Я сказал что-то смешное?

Я воспользовался той же фразой, что и Троекуров минутой ранее. Просто потому, что она идеально легла на «почву» в лице улыбнувшегося и коротко рассмеявшегося мужчины.

— Уже много лет лучшие учёные умы бьются над тем, как можно стабилизировать разлом. Но их усилия пока не принесли никаких результатов. — Мужчина потянулся к поясу, достав табельный пистолет достаточно футуристичного, хоть и без изысков, вида. «Злат-7», совсем новый, только поступивший на вооружение и пока особо себя не проявивший, этот пистолет с уникальной конструкцией был мне знаком исключительно по соответствующему руководству в планшете. — Меня рассмешила твоя самоуверенность, Геслер. Ты же изучил все материалы, которые были на планшете?

— Кроме видеозаписей. Ускорить их в достаточной мере планшет не мог, а времени у меня было не так много. — Кивнул я, глядя на то, как ловко опустившийся на корточки Троекуров-старший, повернувшись ко мне боком, разбирает оружие, размещая его составляющие прямо на полу. Самого процесса я не видел, да и подглядывать не собирался, уже понимая, что он хочет сделать.

Не прошло и десяти секунд, как мужчина пригласительно махнул рукой.

— Собери и сделай несколько выстрелов по во-о-он той мишени. — Я кивнул, телекинезом подхватил разобранный пистолет и за неполных пять секунд собрал его в нечто цельное и, теоретически, работающее. Едва слышимый щелчок уведомил меня о том, что «Злат-7» автоматически дослал патрон в ствол, и я, наведя оружие на пресловутую мишень, начал стрелять, морщась от достаточно громкого и в условиях компактного подземного полигона бьющего по ушам рокота.