– Он выдаст Дудчика?

– Конечно, о чем разговор.

– Это хорошо. Сам Дудчик никому не нужен, но это – вопрос принципа.

– Он это понимает.

– Хорошо. Что он хочет еще? Узбек сморщил лицо в улыбке:

– Ничего особо невероятного. К примеру, содействие в приобретении по остаточной стоимости нескольких грузовых и штурмовых вертолетов – Ми‑8, Ми‑24. Они нужны в азиатском регионе.

Прохоров выжидательною молчал.

– РПО «Шмель», к примеру, «Иглы» или «Стрелы» для вертолетов. Несколько вагонов обычного стрелкового вооружения, АГС «Пламя», модули «Гроза».

Прохоров кивал, что‑то прикидывая для себя.

– Интересуют его крупнокалиберные снайперские винтовки В‑94, «Клин», «Гюрза», «Бердыш». Автоматы АКС‑74 с ночными прицелами НСПУМ, бесшумные ПБС. Да мало ли что. Это уточнить нетрудно в рабочем порядке.

– Что еще? – Прохоров понимал, что все это мелочи.

Узбек наконец произнес главное:

– С‑300.

– Вы с ума сошли!

Узбек рассмеялся мелким смехом:

– А господин Бен Ладен почему‑то так не считает. Ты поинтересуйся у себя, может быть, все же это подходящая цена?

* * *

Нифонтов остановил магнитофон, который прокручивал этот разговор, и растер уставшее лицо ладонями.

– Что это значит, Александр Николаевич? – спросил Голубков. – Они что, действительно сошли с ума и думают, что смогут получить С‑300?

– Это значит, Константин Дмитриевич, что они догадываются или знают истинную ценность захваченных сведений. Тебя не удивило, как легко я получил санкцию на слежку и прослушивание этих старых П...НОВ?

Голубков молчал.

– Это значит, что нам с тобой сейчас дадут все, что угодно, кроме ракетно‑ядерного удара по Восточной Европе для уничтожения Дудчика. Вот что это значит.

Голубков после короткой паузы сказал:

– Контакт Прохорова с Закирджаном нам ничего не дает, даже если мы арестуем их и допросим с применением нейролептиков. Узбек имеет связь с Бен Ладеном, но Дудчик‑то где‑то в Европе с Али Амиром.

– Да, в оперативном плане это пустышка, Константин Дмитриевич. Они просто хотят вытянуть из напуганного дурака‑генерала все, что смогут, и, кроме этого, передают высшему армейскому руководству свой ультиматум.

Голубков решился уточнить:

– Он будет принят? Я имею в виду – С‑300?

– Спроси что‑нибудь полегче, а лучше занимайся своим делом – ищи Дудчика.

Времени почти не осталось – как только его заставят расшифровать собственные данные, все пойдет прахом.

– Разрешите идти, Александр Николаевич? – спросил Голубков.

Нифонтов промолчал. Голубков направился к двери, остановился и проговорил:

– В документах Дудчика есть сведения о неуничтоженных ядерных боеголовках? Не уничтоженных вопреки международным соглашениям о сокращении стратегических вооружений?

Нифонтов поднял голову от бумаг и пристально посмотрел в глаза Голубкову:

– Такие данные означали бы мировой скандал, новую «холодную войну» и экономический бойкот, уважаемый Константин Дмитриевич, – раздельно сказал генерал Нифонтов. – Так что хорошенько помните, Константин Дмитриевич, что это вы предположили сами, ничего подобного я вам не говорил. Нам дана полная свобода действий, и, как бы то ни было, Дудчик и его дискета должны вернуться на родину.

– Я хорошо вас понял.