– Дасти, – хрипло прошептал он. – Ради Бога, перестань!

Отпусти его! Это же Панаис.

Миллер не слышал его. Лицо янки словно окаменели, голова глубже уходила в плечи. Пальцы его все сильнее сдавливали горло грека.

– Это же Панаис, идиот ты безмозглый! Панаис, – шептал Мэллори в самое ухо американцу и, схватив его запястья, пытался оторвать руки янки от горла Панаиса. Грек начал колотить пятками по земляной крыше, и Мэллори изо всех сил рванул янки за руки: слишком уж знаком был этот звук. Дважды его издавали жертвы Андреа, прежде чем отдать Богу душу. Еще мгновение, и то же самое произойдет с Панаисом. Неожиданно до Миллера дошло, что он ошибся. Он выпрямился и, тяжело дыша, уставился на человека, лежащего у его ног.

– Что с тобой, черт бы тебя побрал? – тихо спросил капитан. – Ты что, ослеп или оглох? Или то и другое вместе?

– Что‑то в этом роде, – равнодушно ответил Миллер, вытирая лоб тыльной стороной ладони. – Извини, шеф, извини.

– На кой черт мне твои извинения? – произнес Мэллори, переводя взгляд на Панаиса, который тер покрытое синяками горло и ловил ртом воздух. – Но вот Панаис, возможно, их оценит.

– С извинениями подождем, – грубо оборвал его Миллер. Спроси его, что с Лукой.

Мэллори взглянул на янки, ничего не ответив, потом передумал и перевел вопрос Панаису. Выслушал сбивчивый ответ грека. Тому, видно, трудно было говорить, губы складывались в горькую прямую линию. Увидев, как поникли плечи новозеландца, Миллер нетерпеливо спросил:

– Так в чем дело, шеф? С Лукой что‑то произошло?

– Да, – обронил Мэллори. – Дойдя до переулка, они наткнулись на немецкий патруль. Лука хотел отвлечь немцев, и пулеметчик попал ему в грудь. Андреа прикончил пулеметчика и унес на себе Луку. Панаис говорит, тот наверняка умрет.

Глава 14

В среду вечером. 19.15‑20.00

Пройдя без приключений через город, все трое направились кратчайшим путем к замку Вигос, стараясь держаться подальше от шоссе. Пошел дождь, превратившийся в ливень. Хлюпала под ногами грязь. Изредка попадались пашни, пройти по ним было невозможно.

Лишь с большим трудом перебрались они через одно из таких полей и уже видели смутные очертания цитадели. До нее была всего‑то миля, так что Лука поднапутал.

Группа проходила мимо какой‑то заброшенной халупы, обмазанной глиной. Неожиданно раздался голос Миллера – впервые с тех пор, как трое покинули городскую площадь.

– Хана мне, шеф. – Голова Дасти упала на грудь, дышал он с усилием. – Каюк старому Миллеру, ноги совсем не держат.

Может, зайдем в эту халупу, передохнем, а, шеф?

Мэллори удивленно взглянул на янки. Хотя и у него самого ноги отваливались, кивнул неохотно. Дасти не из тех, кто станет придуриваться.

– Хорошо, Дасти. Минута‑другая отдыха будет кстати, ответил он. Переведя свои слова Панаису, первым вошел в халупу, за ним с сетованиями тащился янки. Старость, дескать, не радость. На ощупь добравшись до неизменного топчана, новозеландец устало сел и закурил. Миллер зачем‑то трогал землебитные стены, ощупывая их ладонями.

– А ты чего не садишься? – удивленно спросил Мэллори. Разве мы не за тем зашли сюда, чтоб сделать перекур?

– Нет, шеф, не за тем, – растягивая слоги, ответил Дасти. – Дешевый трюк, чтоб заманить вас сюда. Хочу показать несколько вещественных доказательств.

– Какие еще к бесу доказательства? Что ты там мелешь?

– Попрошу выслушать меня, капитан Мэллори, – сухо произнес янки. – Ваше время я трачу не зря, могу поручиться.