– Вы, не посмеете застрелить его, господин гауптман! упрямо твердил обер‑лейтенант. – Нельзя этого делать! Herr Kommandant дал четкие указания, гауптман Шкода. Командира группы приказано доставить к нему живым.

– Он убит при попытке к бегству, – хриплым голосом произнес Шкода.

– Ничего не получится, – помотал головой обер‑лейтенант.

– Не можем же мы расстрелять всех. Остальные пленные доложат, как было дело. – Отпустив руку гауптмана, Турциг добавил: Herr Kommandant велел доставить его живым. Но не сказал, в каком виде. – Обер‑лейтенант доверительно понизил голос. Предположим, нам никак не удавалось развязать капитану Мэллори язык.

– Что? Как вы сказали? – мертвая голова оскалила зубы, и Шкода вновь стал самим собой. – Вы переусердствовали, обер‑лейтенант. Не забывайтесь. Кого вы вздумали учить? Именно так я и намеревался поступить. Хотел припугнуть Мэллори, чтоб он стал поразговорчивее. А вы мне все дело испортили. Гауптман вновь улыбался, голос его звучал чуть ли не игриво. Но новозеландца не проведешь: молодой обер‑лейтенант из Альпийского корпуса спас ему жизнь. Такой человек, как Турциг, достоин уважения и дружбы. Если бы не эта треклятая бессмысленная война!.. Положив пистолет на стол. Шкода вновь приблизился к капитану.

– Может, хватит валять дурака, капитан Мэллори? – зубы гауптмана блеснули при свете лампочки без абажура. – Не ночевать же нам здесь.

Взглянув на Шкоду, новозеландец отвернулся. Хотя в тесном караульном помещении было тепло, почти душно, по спине его пробежал холодок. Капитан инстинктивно понял всю гнусность натуры этого немца.

– Так, так, так... Что‑то мы нынче неразговорчивы, друг мой. – Вполголоса мурлыкая песенку, гауптман улыбнулся еще шире. – Так где же взрывчатка, капитан Мэллори?

– Взрывчатка? – удивленно выгнул бровь новозеландец. Не понимаю, о чем вы.

– Память отшибло?

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– Ах, вот как! – По‑прежнему мурлыкая мелодию. Шкода подошел к Миллеру. – Что скажешь ты, мой друг?

– У меня с памятью в порядке, – непринужденно ответил янки. – Капитан все перепутал.

– Вот и молодчина, – промурлыкал Шкода. В голосе его прозвучала нотка разочарования. – Продолжай, друг мой.

– Очень уж ненаблюдателен капитан Мэллори, – растягивая слоги, продолжал Дасти. – В зоопарке мы с ним были вместе.

Клевещет он на благородную птицу. То был вовсе не канюк, а стервятник.

На мгновение улыбка с лица Шкоды исчезла. Затем появилась вновь – неживая, холодная, словно приклеенная.

– Очень остроумный народ подобрался, вы не находите, Турциг? Просто группа конферансье из мюзик‑холла. Пусть повеселятся, пока палач не надел им пеньковый галстук на шею...

– Бросив взгляд на Кейси Брауна, гауптман спросил; – Может, ты ответишь?

– Ответишь, если себя в очко отметишь, – прорычал Браун.

– В очко? Не знаю такого выражения, но, полагаю, ничего для себя лестного я тут не найду. – Достав из плоского портсигара сигарету. Шкода постучал мундштуком по ногтю. Гм‑м‑м. Не скажу, что они чересчур покладисты. Как вы находите, обер‑лейтенант?

– Этих людей не заставишь говорить, – с твердой уверенностью произнес Турциг.

– Возможно, возможно, – невозмутимо ответил Шкода. – И все‑таки я получу необходимую мне информацию. Через пять минут получу. – Неторопливо подойдя к столу, гауптман нажал на кнопку, вставил в нефритовый мундштук сигарету и, скрестив ноги в начищенных сапогах, с надменной презрительностью оглядел пленных.