Раздалось громкое «ох!», удар о деревянную стенку. Не скоро придет в себя солдат!

Нанося удар, Мэллори услышал глухой жуткий стук столкнувшихся между собой голов. Придавленный навалившимися на него Миллером и Брауном, пытался вырваться еще один солдат.

Выхватив «шмайсер» у потерявшего сознание охранника, находившегося справа от него, Андреа уже держал Шкоду на мушке.

Несколько мгновений в караульном царила полнейшая тишина, от которой звенело в ушах. Никто не пошевельнулся, не сказал ни слова, не дышал: так потрясло всех происшедшее.

Тишину разорвал оглушительный стук автомата. Целясь гауптману в сердце, Андреа трижды нажал на спусковой крючок.

Человечек подпрыгнул и с размаху ударился спиной о стену. Долю мгновения постоял, раскинув руки, затем рухнул, похожий на манекен, навзничь, ударившись при этом головой о скамью. Такие же холодные и пустые, как при жизни, глаза его были широко открыты.

Поведя стволом автомата, Андреа уже держал Турцига и унтер‑офицера на мушке. Достав из ножен на поясе Шкоды финку, гигант‑грек разрезал веревки, связывавшие руки Мэллори.

– Подержи‑ка автомат, капитан. Согнув занемевшие пальцы, Мэллори кивнул и молча взял «шмайсер». В три прыжка Андреа оказался возле двери в прихожую. Прижавшись к стене, жестом велел Мэллори отойти в глубь помещения.

Внезапно дверь распахнулась. Греку видно было лишь дуло винтовки, выглядывавшее из проема.

– Oberleutnant Turzig! Was ist los? Wer schoss?[5]

Голос оборвался на мучительной ноте: ударом каблука Андреа захлопнул дверь. Не успел немец упасть, как грек подхватил его и, оттащив в сторону, высунул голову в соседнее помещение.

После беглого осмотра закрыл дверь и запер на засов.

– Никого нет, капитан, – доложил грек. – Кроме караульного, не было никого.

– Вот и превосходно! Разрежь и у остальных веревки. Повернувшись к Луке, Мэллори невольно улыбнулся при виде растерянного выражения на его лице, сменившегося улыбкой до ушей.

– А где спят солдаты, Лука?

– В казарме в центре лагеря, майор. Здесь офицерские помещения.

– Лагеря, ты говоришь? Выходит...

– Колючая проволока, – лаконично ответил Лука. Высотой три метра.

– Выходов сколько?

– Один‑единственный. Двое часовых.

– Превосходно! Андреа, всех в соседнее помещение. Нет, вы, обер‑лейтенант, сядете здесь, – показал на кресло капитан.

– Кто‑нибудь непременно сейчас придет. Скажете, что убили одного из пленных при попытке к бегству. Затем вызовите часовых, охраняющих ворота.

Турциг ответил на сразу. Он рассеянно наблюдал за тем, как Андреа потащил за шиворот двух солдат, находившихся без сознания.

– Должен разочаровать вас, капитан Мэллори, – криво усмехнулся Турциг. – И без того по моей вине наделано много глупостей. Напрасно рассчитываете на меня.

– Андреа! – негромко позвал Мэллори.

– Слушаю, – выглянул из дверей грек.

– Кажется, кто‑то идет сюда. Из той комнаты есть еще выход? Андреа молча кивнул.

– Встань снаружи. Нож возьми. Если обер‑лейтенант... Но последние слова его упали в пустоту. Беззвучно, как тень, Андреа уже выскользнул из комнаты.

– Вы сделаете все в точности, как я скажу, – проговорил вполголоса Мэллори, встав в проеме двери в соседнее помещение так, чтобы в щель между дверью и косяком можно было видеть выход. Дуло автомата смотрело на обер‑лейтенанта. – Если вы этого не сделаете, Андреа убьет человека, который сюда идет.

Потом убьет вас и внутреннюю охрану. Затем мы зарежем караульных у ворот.