– Не говори за всех, – буркнул Миллер, на которого приходилась основная тяжесть носилок. Легкое движение бровей, и фраза потеряла обидный для раненого смысл.

– Тогда в путь. Еще один вопрос, обер‑лейтенант: где тут в лагере радиостанция?

– Хотите вывести ее из строя?

– Совершенно верно.

– Представления не имею.

– А что, если я размозжу вам голову?

– Вы этого не сделаете, – улыбнулся Турциг, но улыбка получилась невеселой. – При известных обстоятельствах вы пришлепнули бы меня, как муху. Но за такой пустяк вы не станете убивать человека.

– Того, что случилось с недоброй памяти гауптманом, с вами не произойдет, – согласился Мэллори. – Не так уж эта информация нам и нужна... Жаль, что приходится заниматься такими делами. Надеюсь, мы с вами больше не встретимся. Во всяком случае, пока идет война. Как знать, возможно, когда‑нибудь мы пойдем с вами в одной связке. – Жестом велев Луке вставить обер‑лейтенанту кляп, Мэллори поспешно вышел.

Через две минуты группа покинула расположение части и исчезла во мраке, чтобы укрыться в оливковых рощах, что к югу от селения.

Когда они вышли из оливковых рощ, чуть забрезжил день. На свинцовом предрассветном небе уже светлел силуэт горы Костос.

Южный ветер принес тепло, и на склонах начал таять снег.

Глава 11

Среда. 14.00‑16.00

Весь день группа пряталась в густых зарослях среди приземистых, сучковатых рожковых деревьев, прилепившихся к предательски осыпающемуся под ногами каменистому участку холма, который Лука называл «Чертовым пятачком». Хотя и ненадежное и неудобное, но это все‑таки укрытие, где можно спрятаться и с успехом обороняться. С моря тянет легкий бриз, нагреваемый раскаленными скалами южного склона. Деревья защищали людей от лучей солнца, висевшего с утра до вечерних сумерек в безоблачном небе. В довершение всего взорам их предстало незабываемое зрелище сверкающего мириадами солнечных бликов Эгейского моря.

Поодаль, слева, сливаясь с блеклой дымкой голубых и сиреневых тонов, к невидимому горизонту уходила цепь островов Лерадского архипелага. Ближе всех – подать рукой – Майдос. На солнце белыми пятнами вспыхивали рыбачьи мазанки. А по этому узкому проливу через сутки с небольшим должны пройти корабли британского флота. Направо, еще дальше нечеткие очертания турецкого побережья, оттененного громадой Анатолийских гор и изогнутого наподобие ятагана в северном и западном направлениях. Прямо на севере, далеко в голубизну Эгейского моря, острием копья выдавался мыс Демирджи. В ожерелье каменной гряды, он был испещрен бухточками, отороченными белыми песчаными пляжами. За ним в пурпурной дали дремал на поверхности моря остров Керос.

Дух захватывало при виде этой панорамы, от не поддающейся описанию красоты залитого солнцем моря щемило сердце. Но Мэллори было не до красоты. В начале третьего, меньше чем полчаса назад, заняв свой пост, капитан лишь мельком взглянул на это великолепие. Поудобнее устроившись под стволом дерева, он долго, пока не заболели глаза, смотрел. Смотрел туда, где была цель их экспедиции, разглядывал то, что так долго жаждал увидеть и уничтожить. Пушки крепости Навароне.

С населением в четыре‑пять тысяч город Навароне раскинулся вдоль берега серповидной вулканического происхождения лагуны с узким, как бутылочное горлышко, выходом в открытое море в северо‑западной ее части. По обе стороны выхода из бухты были расположены прожекторные установки, минометные и пулеметные позиции. Со своего наблюдательного пункта Мэллори видел малейшие детали панорамы, каждую улицу, каждое здание, каждый каик и катер. Капитан так долго разглядывал эту картину, что она буквально врезалась ему в память. Он запомнил, как плавно спускается местность к западу от бухты к оливковым рощам, как сбегают к воде пыльные улицы.