Мэллори повернул голову, чтоб взглянуть на проводника.

Маленький грек спал беспробудным сном вот уже пять часов, пристроившись к стволам двух деревьев. Хотя у капитана у самого болели натруженные ноги, а глаза слипались от усталости, не хотелось нарушать сон проводника. Лука его заслужил, да и накануне ночь не спал. Как и Панаис. Правда, мрачный грек уже проснулся. Откинув со лба прядь длинных крашеных волос, Кейт смотрел, как тот просыпается. В сущности, переход от сна к бодрствованию произошел мгновенно. Опасный, отчаянный, беспощадный к врагам человек. Но Мэллори Панаиса совсем не знал. Да и вряд ли когда‑либо узнает, подумал капитан.

Чуть повыше, почти в центре рощи, из веток и прутьев, положенных на два дерева, находящихся метрах в полутора друг от друга, Андреа соорудил площадку шириной фута в четыре, заполнив валежником пространство между склоном и помостом, и постарался сделать его поровнее. Не снимая раненого с носилок, он положил на нее Стивенса. Юноша был все еще в сознании. С того самого момента, как отряд Турцига захватил их группу в пещере, Энди не сомкнул глаз. Ему, видно, было не до сна. От раны исходил тошнотворный запах гниющей плоти, от которой было нечем дышать.

После того как отряд прибыл в рощу, Мэллори и Дасти сняли с ноги бинты, осмотрели рану и снова наложили повязку, с улыбкой заверив Стивенса, что рана заживает. Почти вся нога ниже колена почернела.

Вскинув бинокль, Мэллори хотел было еще раз взглянуть на город, но тут, съехав со склона, кто‑то коснулся его рукава.

Это был Панаис. Расстроенный, сердитый. Указав на перевалившее через точку зенита солнце, тот произнес по‑гречески:

– Который час, капитан Мэллори? – Голос был низкий и хриплый, какой и следовало ожидать у поджарого, вечно хмурого островитянина. – Который час? – требовательно повторил тот.

– Половина третьего или около того, – удивленно поднял бровь новозеландец. – Вы чем‑то встревожены, Пацане?

– Почему меня не разбудили? Надо было давно разбудить меня! – рассердился Панаис. – Мой черед дежурить.

– Но вы же не спали всю ночь, – рассудительно заметил Мэллори. – Я решил, будет несправедливо...

– Говорят вам: мой черед дежурить, – упрямо повторил грек.

– Хорошо, раз настаиваете. – Зная, как вспыльчивы и обидчивы островитяне, когда речь идет о чести, капитан спорить не стал. – Не знаю, что бы мы стали делать без Луки и вас... Я посижу тут еще, составлю вам компанию.

– Так вот почему вы меня не разбудили! – с обидой в голосе произнес грек. – Не доверяете Панаису...

– О Господи!.. – раздраженно воскликнул Мэллори, но потом улыбнулся. – Ну, конечно же, доверяю.

Пойду‑ка я, пожалуй, вздремну, раз вы так любезны. Часика через два растолкайте меня, хорошо?

– Конечно, конечно, – обрадовался Панаис. – Как же иначе?

Забравшись в глубь рощи, Мэллори выровнял небольшой участок и лениво растянулся на нем. Понаблюдал, как Панаис нервно ходит взад и вперед вдоль опушки рощи. Заметив, как Панаис взбирается на дерево, чтобы иметь лучший обзор, потерял к нему всякий интерес и решил соснуть, пока есть такая возможность.

– Капитан Мэллори! Капитан Мэллори! – звучало настойчиво. Сильная рука трясла его за плечо. – Вставайте! Да вставайте же!

Перевернувшись на спину, Мэллори открыл глаза и сел. К нему склонилось угрюмое встревоженное лицо Панаиса. Мэллори встряхнул головой, прогоняя сон, и тотчас вскочил на ноги.

– В чем дело, Панаис?

– Самолеты! – торопливо проговорил тот.