– Поесть бы неплохо… – Алексей вешает потрепанную кепку поверх куртки, привычно одергивает свитер и садится, возясь со шнурками. – Замерз. И не завтракал… Ну, некогда было.

– Как обычно? – Мария поднимает взгляд над очками. Вид у нее уютный, домашний.

– Как обычно, – вздыхает Алексей. – Вчера опять поссорились.

– Бывает… – Ручка Марии словно живет в пальцах своей жизнью, быстро–быстро строчит что-то в тетради аккуратным мелким почерком. – Расскажи пока, что нового. Кроме ссоры вчера.

– Нового… Ты как соцсеть – что нового? – невесело усмехается Алексей. Ботинки он ставит к печке, от которой тянет надежным теплом. Ну не бывает такой нереальности, не бы-ва-ет! – Сосед снизу умер, вчера хоронили. Молодой мужик, чуть старше меня, может, года на три. Сердце. Пришел домой, поужинал, полез купаться. Через час жена забеспокоилась, а он там под душем сидит, на бортик привалился и уже остывает.

– Хороший человек был?

– Да хрен его знает… В лифте здоровались, а так – и не скажу ничего. Просто рановато ушел и… как-то глупо, в ванной.

– А как не глупо? – интересуется Мария. Даже ручку кладет поперек своих ровных строчек, отрывается от работы.

– Ну не знаю… На машине разбиться – вроде, обычное дело. Или там в больнице, если врачи бессильны. На войне люди умирают за что-то, по делу.

– А ты бы как хотел?

Алексей суетливо пожимает плечами. Ему тепло и о своей смерти думать не хочется.

– Как определишься, ты скажи. Вот в этом я тебе помочь могу.

– Так тебя же нет! – возмущается Алексей. От голода он становился нервным, вот и сейчас… – Я прихожу в никуда и общаюсь ни с кем, а ты мне про смерть!

– Это ты мне – про смерть. Я только слушаю тебя, Алеша. – Мария решительно дописывает строку и закрывает тетрадку, заложив страницу ручкой.

– Эх… – машет он рукой. – Тебя послушать, так я сам с собой разговариваю. И дома нет. И тебя нет. Скажешь, и мчс-ники выдуманные?

– Ну почему же… Они настоящие, – рассудительно качает головой Мария. – Только ниоткуда они тебя не спасали. Ты и в лес-то не ездишь.

– Это как? – удивляется Алексей. За окном на промозглом осеннем ветру качается ветка яблони – вверх-вниз, потом снова и снова. – Я спятил, что ли? И сейчас в дурке под уколами?

– Да нет. Не спятил. Ты на самом деле спишь сейчас. Вот скажи, сколько тебе лет?

– Сорок шесть, – не задумываясь, говорит Алексей. Уж в этом он уверен железно. – А что?

Мария сочувственно смотрит на него. Глаза в глаза, не отводя взгляда. На стеклах ее очков иногда вспыхивают и гаснут отблески огня из печки.

– На самом деле – нет. Тебе двенадцать. И я, и дом, и воспоминания о жене и всей твоей жизни – всего лишь морок.

– Тогда почему… – начинает он говорить, но замолкает. Несмотря на жару в домике, его пробивает озноб.

– Да обычное дело… – Мария взмахивает рукой. – Ты упал с велосипеда. Глупо, но так не только в детстве бывает. Гематома на мозге, врачи пока и не знают, что лучше – оперировать или нет.