- Гораздо лучше! - был ответ, и Алексею не понравилась прозвучавшая в нём резкость. - Но ты должен уйти. Не бойся за меня, со мной всё в порядке. Теперь – в порядке. Вредить я себе не собираюсь, уж поверь.

Алексей поднялся с дивана, чувствуя головокружение. Он выглядел помятым, на щеке отпечаталась складка от подушки, волосы торчали в разные стороны.

- Мне теперь есть для чего жить, - понизила голос Дарья.

Он смерил её подозрительным взглядом: она даже волосы вымыла. И когда успела? Ему вспомнилось, что раньше самоубийцы, прежде чем расстаться с жизнью, мылись в бане, а потом надевали чистую рубаху. Вот же чёрт! Стало жутко, ещё больше захотелось пить.

- Я не оставлю тебя одну, и точка! - выпалил он. - Может завтра, или послезавтра, но не сегодня. И прошу, не спорь. Пойми, ты сейчас для меня один огромный повод для беспокойства и я...

Дарья зыркнула на него так, что он вздрогнул и замолчал. В её глазах была злоба.

- Мне что, польку сплясать, чтобы ты понял, что со мной всё в порядке?! - процедила она. - Или тебе понравилось жить в таком шикарном доме, есть и пить на халяву? Отлично устроился, Краснов, просто отлично! Домой. Уматывай домой. Уйди в запой, соседку свою трахни... ну, или что ты там обычно делаешь, когда не лезешь к кому-нибудь со своей грёбаной заботой? И Вене с ребятами скажи: пусть тоже в покое меня оставят! Мне не нужны сиделки, неужели не ясно?!

Алексей выслушал эту сочащуюся ядом тираду с изумлением. Он не мог поверить, что Дарья, самый близкий для него человек, выдала такое. Она не в себе! Однозначно!

- Давай успокоимся. Дашка, я же твой друг!

- Не говори со мной, как с полной дурой! - отчеканила она, снова вперив взгляд в экран: тип в фартуке вытаскивал из духовки противень с мясным рулетом. - Я в здравом уме и полностью себя контролирую. Кризис миновал. Уходи, Краснов, не заставляй меня звать охрану, чтобы тебя отсюда вышибли.

Эти слова его задели, вызвав обиду. Он попытался найти в её лице признаки безумия, но не находил. Только холод в глазах. И что теперь делать? Продолжать убеждать её как неразумного ребёнка? Часть сознания хотела так и поступить, а другая гнала прочь из особняка: хватит, нужна передышка! И на стороне последней было похмелье. И обида. К тому же, он ведь не оставлял её одну, в наспех отстроенной будке дежурили два охранника. Сказать им, чтобы присматривали за Дарьей? Само собой. А к восьми, как обычно, Глафира явится.

- Не испытывай моё терпение, - поторопила Дарья.

Забыв про жажду, Алексей поплёлся в коридор. Выглядел он как побитый пёс, да и чувствовал себя так же. В дверном проёме остановился, обернулся.

- Я твой друг. Помни об этом, Дашка.

- Я помню, - отозвалась она. Эмоций в её голосе было меньше, чем в тиканье часов на стене.

Когда Алексей покинул особняк, Дарья сосредоточилась и представила себе чистый лист бумаги. Мысленно написала на нём "Кулинарное шоу!" Затем прошла в северное крыло дома, спустилась в подвал, осмотрелась, удовлетворённо кивнула и начертала слово "Подвал!" на воображаемом листе.

Вернулась в гостиную, позвонила Константину. Несмотря на раннее утро, он взял трубку после первого сигнала:

- Дарья?

- Я знаю, как найти убийц Киры. Приезжай.

- Знаешь?

- Прошу, Костя, не задавай вопросов.

- Хорошо. Жди. Уже еду!

Она положила телефон на стол, подошла к окну. Утро было серым, над землёй клубился туман. Беседка за вишнёвыми деревьями выглядела как обитель призраков.

Дарья вновь представила лист бумаги и, с трудом сдерживая ярость, вывела слово "Голод!" Крупные буквы сочились кровью. Воображение - отличный художник.

Глава 11

- Рассказывай! - потребовал Константин.

За последние дни он осунулся. Гибель Киры и для него стала сильным ударом, а когда у Розы случился инсульт, так вообще покой потерял.