Я осмотрел людей. Группы военных и вольных игроков всё так же держались особняком и хмуро переглядывались. Благо той конфликтности больше не ощущалось.

«Кажется, проблема раскола пока подавлена, — вздохнул я. — По крайней мере на время Игры».

Наконец можно было подумать о стратегии. Хотя, что там думать? Пока дела были откровенно плохи. Это была какая-то ирония, но фактически вторая игра началась точно так же, как первая. Будто судьба, не поверившая в мой успех на первой калибровке, предложила вновь продемонстрировать сумасшедшую смекалку.

Спрыгнув с импровизированного помоста, я влился в гущу людей, направившись к Стафееву. Поняв, что предстоит обсуждение, туда же подтянулись командиры вольнонаёмников, которые решили остаться в игре.

— Ну что скажешь, Стаф? — произнёс я.

— Чё я скажу, — развёл руками Стафеев. — Это ты мастер искрометных решений, ты и придумай что-нибудь.

— Он прав, — неожиданно произнёс всё такой же спокойный Чатуранга. — Ты в этот раз играешь важнейшую роль и очень рискуешь.

Индиец поднял руку вверх, показывая на багровое знамя, развевающееся в воздухе надо мной.

— Предложи план, который поможет тебе выжить и одержать верх, — произнес он. — Мы поддержим, чем сможем.

«Легко сказать», — подумал я.

Невольно мои мысли вернулись к тому обращению, что я сделал специально для принца. Помощник стал полезным здесь, заменив фон и наложив нужные эффекты. Но дело было не в этом. Уж слишком сильным было совпадение нашего личного конфликта и сценария, созданного игрой.

«Уверен, алгоритмы встроили этот момент в игру намеренно, — подумал я. — Это важный пункт, который мне стоит запомнить на будущее».

Хорошо это или плохо? На первый взгляд то, что я стал целью для всего лагеря аржентийцев, создавало массу проблем. Но с другой стороны…

Пока в моей голове крутились эти мысли, к нам подошли командиры военных Европы и США, а следом подтянулся тот самый резковатый китаец. На лагере последних конфликт вообще никак не отразился — азиаты невозмутимо ждали приказов от своего лидера.

— Ли, — представился он мне, обозначив поклон. — Рад, что хоть кто-то здесь не утратил дух воина.

Я в ответ также представился. Несмотря на уважительные слова, держался Ли высокомерно.

Возможно, ощущая свою сильную позицию, он тут же заявил о своем плане:

— Разыграем нашу партию, как в шахматах, — рассуждал китаец. — Пока основные силы будут наступать, Коготь станет в тылу, под надежной защитой. Это самый разумный подход.

— У врага численное преимущество, — пожал плечами европеец. — Работать нужно очень осторожно, чтобы не усугубить разрыв.

Стафеев и другие не возражали. Стратегия защищать то, что потерять нельзя, была набившей оскомину очевидностью.

— Мы не имеем возможности работать пассивно, — произнёс я. — Аржент может просто ждать победы, нас же таймер приближает к поражению.

Невольно я глянул на счет.

До конца игры 3ч 30 м.

Счет: Земля (красный флаг) — 0 Аржент (синий флаг) — 585

Полчаса с начала игры были уже за плечами. Игра на этот раз еще и сократила время игры, и сделала это очень некстати.

— А что ты предлагаешь? — обратился ко мне американец. — Наступление при численном преимуществе врага — это просто глупость.

— Он не военный, — фыркнул европеец. — Прописных истин не знает, так что не цепляйся.

И хотя неуважения ко мне явно не демонстрировали, покровительственный тон вызывал раздражение.