|
Минуту Хачкай тупо смотрел ей вслед, тщетно пытаясь сообразить, что же означают эти слова. Потом до него наконец дошло. — Вы мне его подарили! — прошептал он, разглядывая желто-коричневые бамбуковые занавески. — Вы отдали его задаром!!! Он был потрясен. Никто никогда не делал ему таких дорогих подарков. Турчанка видела его первый раз в жизни, их не связывали ни родственные, ни деловые отношения. Все, что она знала о пришедшем в ее лавку подростке, — это то, что у него погиб брат. И этого оказалось достаточно, чтобы отдать ему телефон стоимостью в две месячных зарплаты Хачкая-старшего. Мир вокруг Ардиана перевернулся. В дальнем конце набережной появилась полицейская машина. Она ехала медленно, притормаживая около каждого дома, и Ардиан почувствовал, как вниз по позвоночнику спускается ледяная змея. Он огляделся — между лавкой спутниковой связи и игорным салоном зиял узкий проход. Куда он вел, можно было только догадываться, но другого пути, позволявшего избежать встречи с полицейскими, Ардиан не видел. Разве что только в море… Он скользнул в щель, оказавшуюся настолько тесной, что пробираться по ней можно было, лишь обдирая себе бока о стены домов. О том, что будет, если где-то впереди эти стены сомкнутся, Ардиан старался не думать. Дорожка шла в гору; Ардиан припомнил, что улица, параллельная набережной, расположена метрах в ста выше по склону. Наконец щель закончилась, и Ардиан вывалился в какой-то захламленный, воняющий нечистотами двор, расположенный на задах тех домов, между которыми он с таким трудом протискивался. Он сразу же завернул за угол и присел на корточки, чтобы перевести дыхание. В голове стучали тяжелые паровые молоты, на лбу выступила испарина, сердце колотилось, как у загнанного собаками зайца. « Никогда больше не стану пить, — подумал Ардиан. — Отрава этот алкоголь… отрава и гадость… Если бы Раши не пил вина, они не смогли бы его зарезать… Он расшвырял бы их, как щенков… отобрал бы нож… и ничего бы они с ним не сделали…» Ардиан заплакал. Он не плакал уже очень давно, наверное, с того дня, когда парни Хашими Тачи отметелили его, поймав в своем квартале. Он даже забыл, как это делается. И теперь, когда тяжелые соленые слезы покатились по его щекам, Ардиан не сразу понял, что с ним происходит. «Раши, брат, — думал он бессвязно. — Самый лучший брат в мире… Когда я был совсем маленьким, он сажал меня на шею и тащил в парк, играть в индейцев… Никто из его друзей не делал такого… все оставляли своих младших дома… а Раши меня брал… И пусть во время игры я изображал разных животных, на которых охотились индейцы… пусть меня тыкали палкой и связывали ноги… все равно это я играл со старшими и был счастлив. А потом он защищал меня от обидчиков… но только тех, которые были старше… со сверстниками разбирайся сам, говорил он… и тогда я обижался, потому что мне казалось, он просто не хочет связываться с малышней, но теперь я понимаю, что Раши пытался научить меня решать свои проблемы самостоятельно… А потом он уехал, и мне стало не к кому бежать за помощью… и тогда я понял, как он был прав… Раши, Раши… ты хотел, чтобы я вырос смелым и сильным… и вот я вырос, и научился метко стрелять, и если бы я был рядом, то смог бы защитить тебя от убийц… Но только когда тебя убивали, я лежал, пьяный и ничего не соображавший, в квартире твоей бывшей подружки, а она вытирала мою блевотину и слушала чушь, которую я нес… Какой же я дурак, Раши, зачем я уехал из Тираны, зачем бросил тебя и родителей?. |
