|
— Пойдем, парень, перекусим. До вечера еще далеко. Петр выглядел очень довольным. Видно, переговоры прошли успешно. — Хозяин велел тебя накормить от пуза. — Он добродушно ткнул Ардиана кулаком между лопаток. — Похоже, под счастливой звездой ты родился, парень. Я с утра еще был уверен, что он тебе шею свернет. Хачкай бросил на черногорца быстрый взгляд. — За что, дядя Петр? Я же ничего плохого не сделал! — А кто бойню устроил у Горбуна в мастерской? Сразу слухи пошли, что ты к Тачи переметнулся. Лари Хоган приходил, рассказывал, как ты его бойцу руку ножом проткнул. А Лари под хозяином ходит, это всем известно. Нет, если бы Скандербег решил тебя в цемент закатать, никто бы не удивился… но я ж говорю — везет тебе. Простил тебя хозяин, еще вон пушку какую доверил! Ты теперь, главное, не подведи его, ясно? А то тебе сразу все старые грешки припомнят… «Что-то разговорился Петр, — удивленно подумал Ардиан. — Сам на себя непохож. Не иначе Скандербег ему приказал со мной побеседовать. Зачем?» — Не подведу, — буркнул он, принимая правила игры, которой не понимал. — Я этого козла завалю, можешь не сомневаться. Да я за брата его на куски порежу… Петр покосился на него и сочувственно хмыкнул. — Мне тебя учить работать не надо — сам все знаешь. Одно скажу — ненависти быть не должно. Вот когда застрелишь гада, тогда хоть на куски режь, хоть на полоски. А до того держи себя в руках. Ненависть — она прицел сбивает, понял? Ардиан кивнул. Они подошли к пристройке, в которой располагалась кухня, и Петр толкнул своей лапищей дверь, пропуская его вперед. — Флора! — крикнул черногорец. — Покорми парня, да смотри, мяса не жалей! Необъятная повариха, помешивавшая что-то на огромной закопченной сковороде, повернула к ним раскрасневшееся, похожее на подрумяненный пирог лицо. — Заморыша этого, что ли? Да он одной куриной ножкой сыт будет. Петр шагнул к ней и с размаху шлепнул ладонью по широченной заднице. — Я тебе что сказал? Покорми, как родного сына! Хозяин велел! Флора оглушительно взвизгнула и ткнула черногорца пухлым кулаком в плечо. Петр пошатнулся, но устоял. — Распустилась баба! Ты мужа своего так лупи, поняла? И вот еще что… Когда мусака готова будет, можешь домой идти. Отпускают тебя на сегодня. На румяном лице поварихи отразилось простодушное недоумение. — Как же это? А кто ж будет гостей кормить? Мусакой одной они разве наедятся? Черногорец скрипнул зубами. — Не спорь, дура! Сказано: иди домой — значит, иди. Без тебя разберутся. Мясо нарезать каждый дурак сумеет… — Ты-то точно сумеешь! — фыркнула Флора. — Вон какой дурачина здоровый. Она презрительно повернулась к черногорцу спиной и принялась наваливать что-то в большую керамическую миску — судя по всему, это и был обещанный Ардиану обед. Петр подтолкнул Хачкая к заставленному коробками с консервированными овощами столу. — Поешь, потом иди в сад. И жди там, не высовывайся. Все понял? Ардиан пожал плечами — чего уж тут не понять? И вдруг спохватился: — А потом… потом-то мне куда, дядя Петр? Черногорец замялся — всего лишь на несколько секунд, но Ардиан это заметил. |
