Незнакомых лиц в деревне заметно прибавилось, стража кое-кого впускает через ворота, до рынка дойти и закупиться, и солдатские куртки в мясном ряду уже не редкость. Торб со своего места гремел так, что слышно было через две улицы, ломил гостям цену без малейшего стеснения, и те платили, куда им деваться, до города далеко, а мясо вот оно.

А у самой стены обнаружилась картина, которой я даже мысленно поаплодировал. Деревенские дельцы разожгли там костры и жарят мясо на продажу, причем встали с умом, так, чтобы дым тянуло аккурат на лагерь. Ветер работает на них бесплатно, солдат за частоколом маринует запахом с утра до вечера, и торговля идет бойко, только успевай поворачивать вертела. Вот же сволочи, форменное издевательство над служивыми людьми… Молодцы, уважаю.

Возле трактира тоже наметилось движение, из дверей вывалилась компания молодых гостей, сплошь незнакомых и веселых до изумления. Шли они широко и не по прямой, горланили на всю улицу, но никого не задирали и честно двигались куда положено, а рядом вышагивали двое деревенских стражников и следили, чтобы движение это завершилось за воротами. Организованно у нас теперь с этим, ничего не скажешь.

Следом из того же трактира вышел еще один, тоже молодой, только на ногах он стоял твердо и по сторонам смотрел трезво. Шагал не спеша, крутил головой, у раскопок задержался и о чем-то расспросил мужиков, выслушал, что ему ответили, и двинулся дальше, прикидывая на ходу что-то свое. Занятно, выходит, не вся эта публика одинаковая, кто-то пьет и веселится, а кто-то смотрит и считает, какую выгоду можно извлечь из здешних мест.

Дальше прошелся по стройкам, там помог, сям помог, где руну поправил, где подсказал, с какого конца проще подступиться. У бараков задержался подольше, каменщики кладут печи и двигаются от секции к секции вдоль стены, а в первый барак уже заселяются.

Причем отдали его не семейству с кучей детей, а артели работяг, и решение, если подумать, верное. Женщин в основном давно разместили, детей пристроили по домам, а у ворот место шумное и не самое спокойное, семьям тут делать нечего, их лучше селить на тихих участках частокола. Работягам же без разницы, где храпеть, лишь бы тепло и сухо было. Готовых коробок вдоль стены уже под десяток, осталась внутрянка, лежанки да перегородки, и к холодам народ въедет весь.

Собственно, примерно там меня и отловил знакомый стражник.

— Рей? — он пригляделся и хмыкнул. — Не признал сразу, с прической-то такой.

— Такие дела, — согласился я.

— Да ничего, тебе так даже больше идет, — заверил он. — Я чего подошел-то… Ко мне посыльный от рыцаря приставал, сильно требует, чтобы ты явился в лагерь, господин его с тобой поговорить желает.

— А о чем говорить собрался, не доложил? — удивился я.

— Не, молчит, дерганый какой-то. Ты это, Рей… Если пойдешь, предупреди старосту, что ли. Ну их, знатных этих. Ну и бойцам на баллистах шепни, пусть присматривают.

— Ой, да хватит, — поморщился я. — Проще вообще не идти. Еще о собственной безопасности думать не хватало, у меня и без того дел столько, что они в голове в очередь выстроились.

Глава 9

— Дела, дела, дела, дела… — бормотал я себе под нос, шагая по деревне, и со стороны, наверное, смотрелся как местный блаженный, который заговаривает грязь под ногами.

Голова сейчас лопнет, список множится быстрее, чем я успеваю вычеркивать, и за всё разом не ухватишься. А ведь и не обязательно хвататься. Доделываем одно, дальше спокойно беремся за другое, вот и весь секрет, тем более что большая часть дел прекрасно идет параллельно и моего присутствия не требует.

Вот, например, взять тот же склад. Заглядывал туда с утра, бетон льется рекой, Хорг орет, и всё там прекрасно, ведь если Хорг орет, значит процесс живет и дышит.