— А то что? Выгонишь? — гоготнул самый шумный. — Ну попробуй. Или стражу позовешь? Так нам разрешили ходить рядом с деревней сколько захотим.

— Какой-то ты неприятный тип, — скривился я. — Ладно, зайдем с другой стороны. Кузня, по большому счету, вотчина Дагны, пусть и стоит на моем участке, так что главный начальник тут она.

— Ага, за бабу сразу спрятался! — поддержал второй, выглядывая при этом из-за спин точно таких же, как он сам.

— Так вот, если вы не уйметесь, я буду вынужден позвать ее сотрудника по обеспечению спокойствия и хорошего настроения.

Слуги замерли на секунду, честно пытаясь уложить в головах такую должность, а потом грохнули хохотом. Я же тем временем поймал взгляд Сурика, тот как раз оторвался от лепки под навесом и с интересом следил за представлением.

— М? — отозвался он.

— Больда позови, пусть поговорит с людьми. А то меня они слушать отказываются, — вздохнул я, и Сурика унесло раньше, чем я закончил фразу.

Крикуны вернулись к прежнему занятию и продолжили требовать, чтобы котел отложили в сторону и занялись наконец достойными заказами. Продолжалось это недолго, вскоре земля под ногами задрожала, и из южного туннеля выбралась здоровенная туша.

Мне кажется, или Больд стал чуть больше с нашей последней встречи? И как будто чуть счастливее… А, не кажется, он попросту взял и опух, причем целиком. Хотя видно, что вчера отеки были куда серьезнее, сегодня уже потихоньку отходят.

— Всё, не смею мешать вашей беседе! — Я повернулся к туше и повысил голос. — Больд! Тут Дагне работать не дают! Проводишь гостей?

Больд молча зашагал к кузне, а я ведь всего-то помахал ему рукой, даже пальцем ни на кого не показал. Но когда обернулся к собеседникам, разговаривать оказалось не с кем, только в кустах у дороги мелькнула спина самого голосистого, и на этом всё.

— Фух… Рей, чего тут стряслось? — Больд подошел и завертел головой. — Кто Дагне мешает?

— Уже никто, всё в порядке, — развел я руками. — Но ты все-таки посиди тут, ладно? Мало ли, еще какие заказчики пожалуют.

— Посижу, конечно, — обрадовался здоровяк и пристроился на штабель кирпича, и штабель, к чести моей продукции, выдержал. — Она же, как обычно, с утра пораньше убежит, я додрыхну, а ее уже и нету. А тут посижу рядом, мало ли чем помогу…

Дагна от наковальни ничего на это не ответила, но молот в ее руках застучал как-то особенно звонко.

Дальше уже без меня, так что я направился домой, где почти сразу уперся в очевидное. Котла под варку воска у меня нет, он только заказан, а те, что стоят на стене, пользовать не хочется. Над воском мне колдовать и колдовать, эксперименты быстрыми не бывают, а надолго занимать оборонное имущество никто не позволит.

Да и маловаты они под мои планы, придется гонять партию за партией. Ну и жиром каждый перепачкан до последней заклепки, а под медовуху тара нужна чистая, отмыть-то можно, но вдруг не отмоется до конца? Рисковать первой варкой не стану, проще дождаться собственной посуды.

Вместо экспериментов вышла прогулка по деревне, и жалеть о ней даже особо не пришлось. Раскопки под канализацию идут полным ходом, мужики машут лопатами вдоль улицы, отвалы растут, и при каждой траншее непременно состоит хотя бы один советчик. Над одной из ям надзирал дед с клюкой и объяснял сверху, что в его времена копали глубже, да и вообще не так. Работяги слушали, слушали, а потом молча протянули ему лопату, и деда как ветром сдуло, вспомнил о неотложных делах на другом конце деревни.

Дальше траншея потянулась вдоль дворов, в каждый перекинули временные мостки, и возле одного двора кипел спор. Хозяйка требовала мостки пошире, коза у нее узких не признает и в обход не пойдет, а старший бригады предлагал носить козу на руках, раз она такая разборчивая.