Забот на день собралось выше макушки, мне ведь помимо запуска работ по колесу нужно успеть подготовиться к завтрашней экспедиции, а она сама себя не соберет.

* * *

Телега в который раз нырнула колесом в выбоину, скрипнула и покатила дальше, а Гарк шагал рядом, придерживая ладонью борт. Товарищ его восседал наверху, на горе узлов и мешков, между двумя бабами и полудюжиной ребятни, и слезать не спешил, очередь сидеть нынче его, а такие вещи в дороге соблюдаются строго. Худая лошаденка с выпирающими ребрами тянула из последних сил, и грузить на нее всех разом никому бы и в голову не пришло, вот и топали люди своим ходом позади телег, а наверху отдыхали по счету, кто сколько выходил.

Так и шли всю дорогу, от первого намека на рассвет и до полной темноты, когда уже не разглядеть, куда ставить ногу. На ночлег вставали коротко, костерок да пара часов сна вполглаза, и снова в путь, солдаты сопровождения гнали обоз вперед без всякой жалости. Гарк поначалу ворчал вместе со всеми, а потом сообразил, что ворчать глупо, ведь чем быстрее идешь, тем меньше ночуешь в чистом поле, и с этой мыслью шагалось заметно легче.

Добрались, к слову, даже быстро, если учесть крюк, который пришлось заложить. Ближний мост через Кальву лежал в воде обломками, и обоз протащился вдоль берега до дальнего, а это лишний день пути как минимум, даже в таком темпе. Мужики на привалах ругали и реку, и тварей, что переправу своротили, но ругань дорогу не укорачивает, так что шли себе и шли.

Зато теперь всё позади, и с самого утра настроение у Гарка забралось на самую вершину и слезать оттуда не собиралось. До города оставалось всего ничего, полдня ходу от силы, и даже пыльная дорога под ногами казалась мягче обычного. Серебряк лежал за пазухой и приятно грел душу, и Гарк нет-нет да и трогал его через рубаху, на месте ли.

Про серебряк они с товарищем за дорогу переговорили раз двадцать. Выходило складно, деньги немалые, можно растянуть надолго, а можно для начала и погулять недельку по городу и отъесться, а уж потом браться за работу. Работы Гарк не боялся, руки на месте, спина крепкая, а в городе хорошему работяге за день положат медяков двадцать, не меньше, это они с товарищем тоже прикинули и сошлись, что жить можно очень даже неплохо.

Навстречу тем временем начали попадаться люди, сперва редко, а после целыми бригадами, с лошадьми и инструментом для сбора урожая. Мужики шагали молча, косы и серпы торчали из возов вперемешку с граблями, и глаз у Гарка невольно зацепился за железо. Косы кривые, черенки сучковатые, такое в руки возьмешь и через час мозолей насажаешь. В Пороге он насмотрелся на другой инструмент, который сам ложится в ладонь и не ломается, и взгляд, оказывается, успел избаловаться, цепляется теперь за всякую дрянь. Гарк мотнул головой и мысли эти отогнал, не за тем шел.

Ведь совсем скоро он увидит город, впервые за всю свою жизнь. Дальше ярмарки Гарк никогда не выбирался, и жил бы себе в деревне по сей день, если бы не пришло из леса зверье с Жилами и не растоптало все, что он знал, вместе с домом и двором. Об этом вспоминать не хотелось, а вот о городе хотелось, о нем он еще мальчишкой слушал байки заезжих торговцев, разинув рот. В городе, рассказывали, и дома краше, и еда слаще. Люди там добрее, возможностей куча, а деньги, если верить историям, текут рекой из каждой канавы, только руку протяни и бери свое.

Правда, лица встречных с этими байками не больно-то вязались. Чем ближе к городу, тем больше смурных лиц попадалось навстречу, и никто не улыбался и не здоровался. Гарк и этому нашел объяснение, то ведь тоже деревенские, просто их погнали убирать урожай перед холодами, то, что уцелело и не попало под стада тварей, а какая радость горбатиться на чужом поле, когда свое сгорело.