— Ага, башку от стола поднять не может… Может, они это… по вызову? Я слышал, есть тут несколько пар…

— Да вечер только начался, что ж они — на работе нажрались? Не, смотри, как они одеты, это не шлюшки… Пацан, проснись, пацан!

А я уже давно не спал, если честно. Голова была мутная, чугунным котлом с помоями висела на плечах, и я пытался осознать только одно: взрослые (!!!) голоса!

Я вздёрнулся, попал левой рукой во что-тот мокрое. Надо мной заржали, в уши ввинтилась незнакомая и странно знакомая музыка, хриплый голос:

— Гоп-стоп —

Мы подошли из-за угла…

— Вилли Токарев? — хрипло спросил я вслух, пытаясь сообразить, где я и что со мной. Я вроде бы был в кафе, шум и гам забивали временами голос певца. Несколько человек сидели на высоких табуретах у стойки, на ярко освещённой эстраде отдыхал оркестр, остальной зал тонул в полумраке, но видно было — столы почти все заполнены шумными компаниями, едящими и пьющими.

Наш стол стоял у большого панорамного окна, подсвеченного гирляндами лампочек, образовывавшими бегущую строку, и был пуст, только напротив меня начинала слабо возиться Танюшка. А над столом склонялись два бритых наголо амбала в диких малинового цвета пиджаках с широченными лацканами, толстенными золотыми цепями на тумбоподобных шеях. На этих шеях не было галстуков, чёрные с искрой рубашки били в глаза. Пальцы парочки украшали золотые же перстни, которые вполне можно было использовать вместо боевой части кистеня. Я не знал, смеяться мне или плакать при виде этих чучел, но выражение лиц у них, как ни странно, было дружелюбное.

— Перебрал, пацан? — спросил один из них.

— Я? — я кашлянул, уже чисто спросил: — Где я? Что это?

Они снова захохотали, Танюшка со стоном отняла голову от рук, дико посмотрела вокруг, уставилась на эту парочку и, мотнув головой, определила:

— Да ну, не может быть… — и вдруг тихо вскрикнула: — Олег, что это?! Где мы?!

Только теперь до меня дошло ВСЁ происходящее.

Я вскочил, опрокидывая лёгкий стул. Меня качнуло, едва не влепив в окно — один из амбалов поддержал за плечо:

— Домой вам надо, — уже серьёзно посоветовал он. — Рано набираться начали, в натуре… Ну чо, такси свистнуть? Бабки-то есть?

— У меня да, а Танькина с ней не живёт.. — отозвался я. Амбал свистнул, махнул рукой:

— Пошли, провожу до такси.

— Да нет, спасибо, не надо, — я более-менее выправил перекос в сознании и заставил себя отсечь невозможность происходящего, сосредоточиться на реальности: столики, проход к дверям, тёмно-огненная улица за окном, — мы тут недалеко живём… Тань, пошли, — я подцепил обалдело семафорившую ресницами Таньку под руку. — Садитесь, пожалуйста.

— Спасибо, — хохотнул второй амбал. — Девчонку до дома доведи, красивая она у тебя, — он подмигнул Таньке…

…Стоявший на входе человек в военной форме, с дубинкой и пистолетом, дёрнулся нам вслед, удивлённо глядя, как мы выходим на улицу, но остался на месте, а мы и внимания не обратили на его удивление, потому что окаменели у самых ступенек.

— Олег, где мы?! — шёпотом вырвалось у Танюшки.

Я ничего не ответил.

Широкую проезжую часть в обе стороны по три ряда запрудили сплошным потоком автомобили. На таких же широких тротуарах, отделённых от шоссе линиями тополей, кипел народ. Всё это штриховала перемигивающаяся, наползающая друг на друга, бегущая световая реклама — в основном на английском языке, на русском было совсем мало.