Двое последних бросились бежать со всех ног, мгновенно растаяв в парковой тьме.

Шумела совсем рядом улица. Тоненько скулил в темноте тот, которого я ударил в виски. Один из сбитых Танюшкиными фуэтэ лежал неподвижно, второй стонал, придерживая скулу рукой. Остальные четверо не двигались.

— Мы никого не убили? — деловито и спокойно спросила Танюшка. Сумочка висела у неё на плече; я подобрал свою. — Хорошее было бы начало.

— Я мог первого убить, — я подошёл к лежащему рядом с ножом парню, наклонился. — Так и есть, убил, Тань. Нож увидел — отключился…

Жалости я не испытывал. Сколько их было, этих убитых…

Такси — непривычная машина, обтекаемая и приземистая — доставила нас прямо к подъезду девятиэтажки в типичном «спальном районе». Тут, в отличие от центра, вообще никого уже не было, только в домах часто светились окна (такси мы поймали, уйдя километра за полтора в другую часть города). Расплатились — и таксист совершенно без эмоций уехал, а мы остались стоять у подъезда.

— Странно как-то, — сказала Танюшка. — А что если сейчас откроем, а там кто-то живёт?

— Или наши нас ждут, — сказал я, шагая к подъезду. — Пошли, на месте разберёмся, Тань.

— Это верно, — глубокомысленно согласилась она…

…Кабина лифта была медленно и грязной. Она ползла вверх, скуля и поскрипывая. И росло во мне вместе с движением понимание неправильности происходящего. Может быть, поэтому я и не удивился, когда, выходя из лифта первым, увидел у дверей нашей (нашей?!) квартиры хорошо одетого толстенького смуглого человечка, от которого пахло потом на всю площадку.

Увидев нас, он широко улыбнулся, но в глазах метнулась опаска, и это было вполне естественно. По мне хорошо было можно прочесть, что я собираюсь сделать с соплеменником аль Карнайа.

— Одну минутку! — он выставил ладони вперёд. — Только одну минуту вашего драгоценного внимания и времени! Я послан сюда, чтобы объяснить происходящее. Выслушайте меня!

— Тань, выслушаем? — коротко спросил я. Танюшка оперлась ладонью на стену возле головы араба, спросила:

— Это один из тех? — я кивнул, зевнул. — Ладно. Давай послушаем.

Араб опасливо отодвинулся от неё — и натолкнулся на меня. Я улыбнулся во все зубы:

— Говори.

— Я не имею права сказать, кем был послан… — начал араб и испуганно заспешил: — Я клянусь могилой матери, что не имею права, если вы начнёте меня пытать, я просто умру, как только заговорю!.. Вы прошли испытания. С честью прошли. От и до. Вы заслужили новую жизнь. То, что вы получили — это старт. Начальный капитал. Вы можете начать с нуля. С большими возможностями.

— Ты хочешь сказать, — тихо спросила Танюшка, — что это всё-таки Бесконечная Дорога?

— Бесконечная Дорога — это просто название! — взмахнул руками араб. — По-настоящему она — вот. Награда для тех, кто прошёл до конца.

— Чья награда? — быстро спросил я. Лицо араба, лоснящееся от пота, дёрнулось:

— Я… не м-могу… Квартира, деньги, весёлая жизнь — чего ещё желать молодым… Зачем столько вопросов?

Что сделала Танюшка — я толком не уловил, но араб, широко открыв рот и умоляюще выкатив глаза, сел под стеночку, а моя амазонка повернулась ко мне.