— Олег, где мы?! Что это?! — прошипела Танюшка. — Чёрт побери, а с нами что?!

Да уж — «а с нами что?!»?! Только теперь я увидел, что с нами-то случилось! Танюшка сохранила свою косу, но глаза у неё стали вроде бы больше, а рот — чётче… и я не сразу понял, что это из-за косметики. Мочки ушей украшали клипсы с камешками, на одном из пальцев поблёскивал перстень — тоже с «камешком». Короткая плиссированная юбка — светло-серая — открывала длинные стройные ноги в чулках и туфлях на массивном каблуке. Такого же цвета пиджак был распахнут на однотонном жакете с белой рубашкой, через плечо висела сумочка из крокодиловой кожи. Наверное, у меня был очень удивлённый взгляд, потому что Танька независимо фыркнула и сказала:

— На себя посмотри.

Я «посмотрел». Волосы — хотя и длинные — резко укоротились. Я был одет в серую тройку с сине-белым галстуком, белую рубашку и белые туфли. Через левое плечо тоже висела сумочка — мужская — а на левом запястье я обнаружил массивные часы в угловатом корпусе. Танюшка показала своё запястье — с тонким ободком золотых часиков. Мы несколько секунд смотрели друг на друга. Потом Танька спросила:

— Олег, это не Америка?

— Нет… — медленно ответил я. — Ты знаешь. Тань… по-моему, это они.

Её глаза блеснули:

— Бесконечные Дороги?!

Я кивнул:

— Кажется, да, Тань.

Она огляделась, покусывая губу:

— А где же… где все остальные наши? Мы же не можем тут быть одни, Олег, это же нечестно!

— Пошли поищем, — предложил я. — Они должны тоже оказаться здесь. В конце концов, мы и туда попали порознь.

— Неужели конец, Олег? — спросила Танюшка.

— Или начало, — я взял её под руку. — Пошли, посмотрим…

…Хотите честно? Это было здорово — вот так идти по тротуару в толпе, рука об руку, молча и удивлённо впитывая в себя атмосферу ночного города, постепенно начавшую казаться привычной и естественной. Танюшка, правда, в начале несколько раз буркнула, что отвыкла от юбки, но потом смирилась, ловко приладилась постукивать каблучками рядом. А я вдруг увидел кое-что и сказал:

— Смотри, Тань. Видишь ту башню? Это управление железной дороги в Воронеже.

— Мы в Воронеже?! — удивилась Танька.

— Да, — уже уверенно подтвердил я. — Вон и Петросквер… Неужели там всё так изменилось? Как будто и не Союз…

— Так это и не Союз, — напомнила Танька. — Слушай, а что у нас в сумках-то?! Пошли в этот сквер, посмотрим.

Мы перешли улицу подземным переходом, в котором густо сидели нищие и теснились у стен лотки уличных торговцев. Я скользнул взглядом по лежащим на лотках порнографическим газетам и журналам с русскими и иностранными названиями. «Плейбой», надо же!.. Прошли несколько ментов — в какой-то дикой форме, с дубинками, пистолетами, наручниками и… автоматами! Атмосфера в переходе была неприятной, давящей, и я вздохнул облегчённо, когда мы выбрались в парк и сели на первую же скамейку подальше от улицы, но под фонарём.

— Ой, смотри! — Танюшка резко тряхнула свою сумочку, из неё высыпались на лавку книжечки документов.