А гораздо ближе, на обширном пустом пространстве лавовых полей, сплошь засыпанных вулканическим шлаком, красовалась фигура грифа с размахом крыльев в несколько тысяч шагов. Кто-то просто раздвинул слой шлака в стороны, оголив лавовое основание, и нарисовал символ всех трофейщиков одной непрерывной линией.

– Разгребатель! – сказал Тотигай, довольно скалясь в ухмылке.

Все посмотрели на меня.

– Нашли невидаль, – недовольно пробормотал я, отходя в сторону. – Некоторые поводыри и не такое делают.

– Да, но никто не слышал, чтобы разгребатели делали это для них сами, – заметил Орекс.

Ну что на это скажешь? Только и оставалось, что промолчать и отмахнуться.

Конечно, никому ещё не удавалось уличить меня в сентиментальности, но я вдруг почувствовал, как что-то защекотало в носу. Пыль, наверно. На Большой караванной тропе её повсюду полно.

– Так и будем здесь стоять? – осведомился я. – Коу, немедля слезай с лошади! Не делай жалобное лицо и не щупай свои ноги. Ничего у тебя не болит! Ты ехала всю дорогу наверх, а под горку можно и пешком.

Глава 21

Вскоре после полудня неведомо откуда наползли тучи, началась гроза. Следом разыгралась такая буря, что пришлось спешно искать укрытие. К счастью, впереди по тропе нашлась пещера, но прежде, чем мы там оказались, все вымокли до нитки. Тучи упёрлись в хребет, с которого мы только что спустились, и, похоже, решили вылить из себя весь имеющийся запас воды перед тем, как отправиться дальше. Мне часто случалось видеть такое в здешних местах. В горах идёт дождь, а на мехран внизу не падает ни капли.

– Яйцеголовые, должно быть, продолжают погоню, – предположил Бобел.

Орекс согласно кивнул.

– Как только закончится гроза, я скачу в Херекуш, – сказал он. – Надо предупредить дозорных на Дальних рубежах.

– Не стоит, брат мой, – остановил его я. – Когда гроза кончится, мы повернём в сторону Нинаксе.

– Мой брат хочет лишить свободных князей Херекуша радости битвы? – огорчился нукуман. – Он хочет увести вражеское войско в пустыню, где вся ратная слава достанется только нам?

– Сомневаюсь, что мечтал о такой славе, – ответил я. – Она может быть только посмертной. Но мне кажется, что корабль Надзирателей находится вне пределов Херекуша. Не так ли, Имхотеп?

Тот не стал отрицать, но и не сказал ничего определённого. Он был очень занят: присев рядом с Коу, развлекал её игрой в ладушки. Реакция у обоих была прекрасная, у Имхотепа чуть лучше, и девушка, позабыв об усталости, азартно вскрикивала всякий раз, когда ей случалось сбиться с задаваемого напарником ритма.

В пещере оказалось просторно: Орекс ввёл туда своего коня и ещё осталось много места. В углу лежала большая вязанка хвороста, и Генка развёл костёр. Дым никак не хотел выходить наружу, и мы вдоволь им надышались, пока огонь разгорелся.

В небольшом углублении в скале нашлись кремень, огниво и четыре галеты – две красных и две голубых. Путник, оставивший их здесь вместе с приготовленным хворостом, или был богачом, или обладал невероятной широтой души. Поразмыслив, я добавил в нишу несколько галет из своего запаса. Не обеднею, а кому-то пригодится.

Всю дорогу я только и делал, что думал о Книге. Иногда мне казалось, что контакт уже налажен, а иногда – что я сам себя обманываю. И вот перед самой грозой почувствовал, что следует свернуть к востоку от Херекуша, куда мы первоначально собирались. Что и говорить – обрадовался. Херекуш меня что-то перестал привлекать.

– Ты хотел приобрести коней, – напомнил мне Орекс.