– Что значит – не с кем? Почти половина населения Земли переселилась туда ещё до Проникновения. И неизвестно сколько выбросило вместе с Потерянными территориями!

– Хорошо, предположим, что они живы-здоровы, – сказал я. – Но сколько их там – неясно, ведь после Проникновения у Парадиза появились собственные Потерянные территории, которые переместились в соседний с ним мир. Колонисты, успевшие расселиться на них до катастрофы, выходит, тоже переехали. Вам, умникам, это лишняя приманка, и вы надеетесь пролезть не только на Парадиз, но и дальше. Ну ладно… В сущности-то мы не только с людьми – и с другими расами Обруча договориться могли бы, но есть одно «но». Кто тебе сказал, что они захотят?

– Да почему не захотят? – возмутился Генка. – И не путай пожалуйста сюда свои гипотетические расы. Давай будем говорить только о том, что известно. Почему они не захотят?

– А почему они должны этого хотеть? – поинтересовался я. – Начнём с того, что ты упрямый осёл, – нам о кийнаках известно куда больше, чем о людях на Парадизе, но существование первых ты отвергаешь, а наличие вторых признаёшь без оговорок. Ладно, пусть будет по-твоему, и давай посмотрим, что получается. Допустим, колонисты на Парадизе не вымерли, не поубивали друг друга и ещё не опустились до уровня каменного века…

– Что за чушь! – не дал мне договорить Генка. – Туда военных дивизиями перебрасывали. Переправляли оборудование для комбинатов и электростанций. Туда стремились лучшие умы планеты! И ты говоришь – до каменного века опустились?

– Дивизии твои в первое время непрерывно воевали друг с другом, и вряд ли у кого доходили руки строить электростанции. Потом переброска прекратилась, и лучшие умы планеты наверняка заботились прежде всего о том, как бы раздобыть жратвы лично себе, причём её поиски часто велись под перекрёстным обстрелом. Ещё позже рувимы наложили заклятие, и комбинаты должны были остановиться даже в том случае, если особо трудолюбивые колонисты успели хоть что-то соорудить. Вот и подумай, при чём они остались.

Генка упрямо засопел и сказал:

– Это всё домыслы, основанные на предположении, что на Парадизе события развивались точно так же, как и здесь.

– А как, по-твоему, они могли развиваться? – спросил я.

– Там рувимы могли воздержаться от вмешательства.

– С чего бы на них вдруг напало воздержание? – хохотнул я. – Пирамиды на Парадизе продолжали строить ещё долго после того, как на Земле их начали разрушать. Колонисты могли успеть просочиться не только в соседний с Парадизом мир, но и в другие миры Обруча вплоть до Кийнака. И почему бы рувимы вдруг устранились от процесса? Не обманывай себя, Гена. Опытные собратья вот это твоё рассуждение не одобрили бы. Ни Хаттаб, ни остальные. И вот о чём подумай. Эта… как она называется? Экосистема Парадиза. Когда люди туда пришли, на планете совсем не было хищников, и никто не смог объяснить, за счёт чего природа поддерживает в себе равновесие. Но за счёт чего-то поддерживает же – и чёрт его знает, что за механизмы в ней предусмотрены для противодействия всяким чужеродным элементам, каковыми люди для неё и стали. Учёные не успели понять, естественная ли это система или искусственно созданная. Имхотеп ведь говорил, что на Парадизе раньше жили разумные…

– Имхотеп! – воскликнул Генка, а когда тот обернулся от костра, где сидел, Ждан немедленно понизил голос до злобного шипения: – Имхотеп! О чём с тобой не заведи разговор, у тебя один Имхотеп на языке. Можно подумать, что на весь Обруч больше нет авторитетов!

– Наверно, есть, но я не знаком с ними, – сказал я.