Люди и нукуманы из западной половины королевства устроили на перевале сперва карантин, а затем блокпост. Больные и здоровые в огромном числе скапливались в долине, умирали там тысячами, несколько раз шли на штурм укреплений, но безуспешно, поскольку на подступах к перевалу не имелось никаких укрытий. Они наступали по открытому пространству, а их косили из пулемётов. К тому времени, когда здоровых в долине уже не осталось, чума всё же перекинулась на блокпост. В результате там началась драка между теми, кто хотел бежать на запад, и нукуманами, не желавшими давать заразе возможность проникнуть в расположенный рядом Херекуш: чума была одной из немногих инфекций, одинаково действующих на обитателей обоих миров. На стороне нукуманов оказалось и большинство людей, поэтому паникёры остались на месте. Как, впрочем, и все остальные. Навсегда.

День выдался хмурым, небо затянули тучи. Уже со средины подъёма мы увидели полустёртую дождями надпись, сделанную на плоской скале, обращённой в сторону западной части Нинаксе: «К перевалу не подходить! У нас чума!»

Неподалёку от блокпоста на обочине валялся перевёрнутый, насквозь проржавевший уазик. Чуть поодаль стоял «крузер» – на колёсах, но без стёкол и весь в дырках от пуль. Ближе всех к перевалу с этой стороны некогда подобрался трелёвочник, переоборудованный в броневик. Устрашающей надписи на скале поверили не все, поскольку такие же иногда делали на границах своих владений обособленные общины, не желающие, чтобы их беспокоили посторонние. А те, кто мог засвидетельствовать путникам из дальних краёв, что вынужденные обитатели перевала не шутят, покинули здешние места задолго до появления надписи.

Укрепления стояли нетронутыми – в том же виде, как на следующий день после смерти последнего бойца сводного заградотряда. Только завал на дороге разобрали, растащив в стороны загромождавшие её каменные глыбы. Посреди пробитого прохода, с огненным мечом наготове, возвышался рувим.

Лошадь Орекса шарахнулась в сторону, едва не сбросив Коу. Мы остановились. Только что, только что в проходе никого не было!.. Имхотеп продолжал идти, потом тоже остановился, оказавшись впереди нас.

– Ты не должен следовать с ними дальше, – сказал рувим громоподобным голосом. Но этот голос не отразился от окружающих скал – от него не было эха.

– Позволь мне спуститься в ущелье, – тихо сказал Имхотеп. – Это не будет нарушением правил.

– Ты можешь. Но если сделаешь, что задумал, один из вас умрёт. И кто знает, останутся ли в живых остальные?

– Я согласен.

Меня покоробила лёгкость, с которой Имхотеп согласился пожертвовать одним членом нашей команды, однако вмешиваться я не спешил. Он говорил о правилах, и явно о правилах такой игры, о которой я не имел понятия. Почему ему было так важно сделать вместе с нами ещё несколько тысяч шагов, если он всё равно собирался уйти? Ещё утром он попрощался с Коу, а по сути – со всеми. Генка недоумённо посмотрел сперва на Бобела, потом на Орекса, и я почувствовал, что все трое понимают не больше моего, а может, и рувима не слышат. Коу смотрела на великана с мечом без страха, но с должным уважением. Конь под ней уже успокоился.

– Не испытывай судьбу, Просветлённый! – ещё повысил голос рувим, хотя, казалось, куда уж громче. Он в нетерпении шевельнул мечом, и один из лежавших у дороги валунов лениво развалился на две части. – Ты не можешь пройти вместе с ними дальше ущелья! Не можешь присоединиться к ним позже!

– Я знаю, – ответил Имхотеп.

– Тогда иди!

Рувим исчез. Не растворился в воздухе, не улетел – просто исчез. Я неуверенно прошёл к тому месту, где он только что стоял. Ни следов в пыли, ничего. Только разрезанный пополам камень подтверждал его недавнее присутствие.