– А ты загадай желание, – предложил я Коу, полностью игнорируя кербера.

– И оно сбудется? – удивлённо спросила она.

– Конечно, сбудется, – щедро пообещал я.

– А что нужно говорить?

– Да что хочешь.

Я думал, что Коу тут же выпалит своё заветное, – ан нет, девушка отошла в сторонку и долго шептала, обращаясь к звёздам. Много же, оказывается, у неё желаний…

– И что ты загадала? – полюбопытствовал я, когда мы легли.

– А всё равно исполнится, если расскажу? – засомневалась Коу.

– Ну, если боишься, то не надо, – сказал я, коря себя за бестактность.

– Тогда я лучше потом. Хорошо? – В темноте я видел, как слабо поблёскивают белки её глаз, – она пыталась заглянуть мне в лицо и определить, не рассердился ли я.

– Хорошо, хорошо, – поспешил я успокоить её. – Потом даже лучше. Сейчас мы устали, завтра будет новый день. Ты спи, спи, отдыхай…

Я сразу провалился в сон, а Бобел остался на часах. Он разбудил меня, когда ещё не рассвело.

– Пока ты спал, была перестрелка. – Он указал рукой туда, где за изгибом Границы продолжалась тропа. – Стреляли долго. Использовали гранаты.

– Думаешь, яйцеголовые нашли проход у заставы и догнали верунов? – спросил я.

– А с кем ещё монахи могли здесь перестреливаться? Да ещё ночью?

Я призадумался. Только мои мысли отчего-то поплыли не совсем в нужную сторону.

Яйцеголовые видят в темноте хорошо, однако кентавров они такой способностью не наделили. Как и орков-пехотинцев. Их обычная тактика – ни одна из разновидностей их слуг не должна иметь перевес над ними самими и над другой разновидностью. Это ослабляло их военную силу – по сравнению с тем, во что ибогалы могли бы её превратить. Кстати, почему в отряде, штурмовавшем Харчевню, совсем не было орков? Ибогалы не из тех, кто обожает рисковать собственной шкурой. И пленный, как ни трудился над ним Орекс, ничего не сказал об орках в отрядах, выступивших в поход сейчас. Видно, не слишком доверяют им в важных делах… С кентаврами яйцеголовые так не осторожничают. Но кентавры гораздо ближе к животным…

Орекс, должно быть, прав. Надо найти корабль, освоить управление и разнести все ибогальские города, пока их хозяева не наполнили Новый мир кентаврами, русалками, и не вырастили целые армии орков. Я представил, как поднимаю в воздух Колесницу Надзирателей, оснащённую их неведомым и страшным оружием, захожу на город… Там будет полно женщин и детей. И пусть это всего лишь яйцеголовые самки с детёнышами… Да нет, Элф, брось. Самки, детёныши, – ты считаешь, что придумав название поунизительнее, превратишь их в нечто иное, не в то, чем они являются? Всё равно они останутся женщинами и детьми. Другой расы – да. Но что это меняет?

А то, возразил я сам себе, что их женщины ничуть не лучше мужчин. А из маленьких яйцеголовых обязательно вырастут взрослые яйцеголовые. Воспитывайся они в другой среде, выросли бы другими, а так – без вариантов. С человечьими мерками к ибогалам подходить нельзя.

Да почему, собственно, нельзя? Люди что, намного лучше? Будь тут сейчас Генка, он бы мигом привёл кучу обратных примеров.

Я скрутил сигарету и затянулся, пытаясь заглушить табачным дымом бесполезный внутренний диалог. Можно, нельзя… Просто дело в том, что массовые убийства мне совсем не по вкусу. Повоевать в первые после Проникновения годы и поучаствовать в побоищах той поры я не успел, а после дрался лишь с ибогалами-солдатами. Ещё дрался с орками, кентаврами, керберами, и даже – вот пассаж – с нукуманами.