Умники иногда подолгу держали у себя в Субайхе пленных яйцеголовых, изучали их психику. Попадали к ним и дети, но уже подростки. Так, чтобы совсем младенцы – ни разу. И никто до сих пор не знает, можно ли перевоспитать яйцеголового.

Наблюдая, как Бобел укладывается под своим одеялом, я курил и думал. Вот он же смог перемениться? Орки тупы и беспощадны, их дело – война и убийство. Но Бобел же смог? Хотя он-то изначально был человеком.

Нет, сопли всё это, братец, сопли. О перевоспитании яйцеголовых задумался, ага. Семьи у тебя никогда не было, вот что. А живи ты на ферме с Ликой? А толпись вокруг вас пяток собственных ребятишек? Скорее всего, тем дело и кончится, как тебя ни манит остаться вольной птичкой… грифом-трофейщиком, пирующим на трупах земных городов. И если придут на ферму ибогалы, уж они-то ни в чём сомневаться не станут…

Один раз за время дежурства мне показалось, что я тоже слышу выстрелы. Определить точно мешал изгиб Границы, глушивший звуки. Если монахи всё ещё держатся, то это для нас хорошо. И для них неплохо. Поймут ибогалы, что Книги у них нет, и плюнут на верунов – только бы те догадались отступить с тропы.

Когда подошло время будить Тотигая, делать этого я не стал, и он проспал свою смену больше чем наполовину.

– Ты чего сегодня такой добрый? – подозрительно спросил он, подходя и устраиваясь со мной рядом. – Ой, не верю я в твою доброту! Раз дал отдохнуть лишнего, значит, придумал для меня особо гадкое поручение. Чувствую, несладко мне сегодня придётся.

– Ерунда, всего лишь обычная разведка, – успокоил его я. – Дуй обратно по нашим следам и постарайся подобраться к яйцеголовым поближе. Они там сейчас очень заняты – разбираются с верунами. Те им всю ночь не давали покоя – или наоборот. Так что ибогалы тронутся в дорогу не сразу после рассвета. Больше всего меня интересует, как они тронутся. Налетят на Границу? Вышлют разведчиков? Сразу двинут в обход? Ну и ещё: насколько глубоко они и кентавры могут заходить в опасную зону возле Границы без вреда для себя? Нукуманы одно говорят, умники – другое, а нам сейчас нужно знать наверняка. Если получится, подслушай разговоры. Хорошо бы узнать, точно ли ибогалы не видят Книгу, когда она совсем рядом с Границей? Обратно можешь не спешить, без тебя обойдёмся. Главное – побольше узнать. Сделаешь?

– Конечно, Элф, какие проблемы! – сказал Тотигай, когда снова обрёл дар речи. – Проще простого! Я для того и рождён, чтобы утирать нос умникам и остальным, за один день проверяя сведенья, которые они с самого Проникновения собирали! Да ты только скажи, и я проберусь прямо в шатры ибогалов и залягу под их гамаками! А может, мне просто подойти к их командиру и спросить? Уверен, он не откажет, когда узнает, что я от тебя.

– Ладно, завёл волынку! Я ведь не заставляю! Не хочешь помочь – так и не надо.

– Да почему не хочу? Я хочу, но ты мне что предлагаешь? «Обратно можешь не спешить!», – передразнил Тотигай. – Так уж и скажи сразу, что обратно меня не ждёшь. Не-ет, лучше пристрели меня здесь, на месте, это будет милосерднее! Творящий дела милосердия войдёт в Обитель Бога!.. И вот что я тебе ещё скажу…

Долгий отдых пошёл керберу на пользу – он был бодр, энергичен, и ругался до тех пор, пока не разбудил Коу. Она села на сбившемся одеяле, сонно моргая, и с любопытством уставилась на нас. Бобел продолжал спокойно спать. Я молчал, дожидаясь, пока Тотигай заткнётся сам по себе. Наконец он выдохся и злобно глянул на меня исподлобья.

– То, о чём я прошу, ты проделывал не раз, причём без всяких просьб с моей стороны, – сказал я.