Из того места, где раньше стояла пирамида, в самое небо ударил толстенный столб песка и камней. Шар возвращал то, что он только что съел. Мы постарались забиться как можно глубже под плиту, дрожавшую под ударами падавших сверху валунов. И ещё долго, долго шёл песчаный дождь…

Вход в наше убежище совсем завалило, хотя он был очень широк. Сюда мы вошли во весь рост – разве что сгибаясь под порывами ветра, а наружу пришлось выбираться ползком через длинную и узкую щель. Да и само наше убежище почти засыпало сползающими вниз потоками песка. Будь я один, то и не подумал бы останавливаться на этом холме, чтобы полюбоваться на кончину пирамиды. Очень уж близко. Только присутствие Имхотепа заставило меня остаться, а не драпать сломя голову по мехрану – вполне возможно, навстречу собственной гибели. Калейдоскоп, когда разойдётся, втягивает в себя воздух и всё остальное очень неравномерно – тут уж как повезёт. А всё, что находится поблизости, проваливается в него целиком. Было бы неразумно сейчас пытаться найти живых попрыгунчиков. Последние дни оказались явно неблагоприятны для их банды. Будь я веруном, так непременно решил бы, что Господь разгневался и покарал их за издевательство над проповедником.

– Семь лет назад, – вспомнил Генка, – когда взорвалась пирамида между Субайхой и Утопией, нам удалось замерить скорость ветра на разных участках вокруг неё. Так вот, на одних она превышала пятьсот километров в час, а на других было почти тихо. К сожалению, мы расположили наблюдательные посты слишком далеко…

– Другой на твоём месте не жаловался бы, – сказал я. – Правильно поступили.

Конечно, я не шибко люблю всякую научную братию, но готов признать, что иногда умники принимают очень даже здравые решения.

Глава 15

К образовавшемуся после взрыва Калейдоскопа кратеру никто, кроме Генки, не пошёл.

Бобел сходил к стоявшей неподалёку рощице акаций, с которых ураганом сорвало все ветки, и срубил два тонких кривых стволика. Установив жерди вертикально, мы растянули в стороны тонкие капроновые шнуры и накинули сверху свои одеяла. Колышки здесь вбить было невозможно, поэтому мы просто обвязали шнурами камни потяжелее. Песчаный дождь всё продолжался, одеяла вскоре провисли. Пришлось их отряхивать, и я подозревал, что мы повторим процедуру не единожды за время привала. Но без навеса добрая часть этого песка оказалась бы в нашей еде. Пытаться же выйти из зоны пескопада прямо сейчас нам было не по силам. День клонился к вечеру, и, считая с момента, как мы вышли с фермы Лики, прошли почти сутки. Всё время на ногах. Такое кого хочешь умотает. Генка, хоть и бодрился, тоже умаялся.

Выйдя из-под навеса, я посмотрел на небо. Над нами оно было красновато-серым. Дальше, к западу, оно светлело, но скоро потемнеет. Лёгкий ветерок тянул из мехрана в сторону Старой территории. Если он сохранит направление, то за ночь отнесёт облако пыли назад по нашим следам, совершенно их уничтожив. Слабое утешение. После попрыгунчиков за нами в погоню пойдут яйцеголовые, а они не нуждаются в видимых следах для того, чтобы находить Книгу.

Генка отсутствовал долго, и я пошёл посмотреть, чем он занят. Хотя примерно знал, чем, – обнюхивает кратер. А что там унюхаешь? Ни разу после взрыва Калейдоскопа вокруг не находили ничего стоящего – он выбрасывает наружу только то, что втянул в себя перед взрывом. Не будет там никаких таинственных артефактов из параллельных миров.