– Так его, – одобрил он. – Нечего тут…

День клонился к вечеру. Все уже вымотались – за исключением Имхотепа, который был на удивление бодр и свеж. Тотигай, в очередной раз вскарабкавшись на какую-то возвышенность, позвал меня. Попрыгунчики сократили разрыв вдвое.

Прежде чем пуститься за нами в погоню по мехрану, они наверняка набрали с собой воды, да и галеты у них тоже имелись – куда без них. Им не пришлось идти всю ночь напролёт, как нам, и когда мы с Тотигаем снова отправились в разведку, оказалось, что попрыгунчики уже наступают нам на пятки. Но им пришлось остановиться, когда я застрелил одного из них на расстоянии почти в полторы тысячи шагов.

– Они сейчас разделятся и обойдут нас с флангов, – сказал Бобел, узнав, в каком мы положении. – И они успеют окружить нас до ночи.

– Давай свернём чуть вправо, Элф, – предложил Имхотеп. – На твой обычный маршрут, по которому ты ходишь в город. Я хочу, чтобы мы прошли мимо пирамиды.

Я не стал его спрашивать, откуда он знает о моих маршрутах, равно и о том, зачем нам пирамида. В то, что он хочет заманить попрыгунчиков под меч рувима, я не верил. Не такие они идиоты.

Время от времени я кидал в котелок новые галеты, красные и голубые попеременно, и нам удалось перекусить на ходу. Попрыгунчики действительно попытались обойти нас, но мы прибавили ходу, и они вновь вытянулись за нами, держась вне пределов дальнобойности моей винтовки. Я хотел было засесть где-нибудь и ещё поуменьшить их отряд, но меня отговорил Имхотеп. Всё решится, когда мы подойдём к пирамиде, сказал он.

Оставалось на это и полагаться. Мы тащились по мехрану, выбиваясь из последних сил. Началась местность почти лишённая растительности, ноги вязли в песке по щиколотку. Кто-то из попрыгунчиков забежал вперёд, влез на скалу и принялся по нам палить – несколько пуль ударили в песок недалеко от нас. У парня была хорошая винтовка, но она находилась в плохих руках. Я остановился, и мне удалось согнать стрелка с его позиции после третьего выстрела, хотя попасть в него самого тоже не получилось.

Лощина с пирамидой была длинная и узкая: сооружение стояло в одном её конце, а мы спустились с противоположного, перевалив через крутой скалистый гребень. Идущий впереди Бобел остановился. Тотигай застыл рядом с ним, подняв для следующего шага, да так и не опустив переднюю лапу. Генка сказал: «У-ух ты!», – и только Имхотеп продолжал идти. Я поглядел туда, куда смотрели остальные. Пирамиды больше не существовало. Стерегущего её рувима тоже не было.

Там, в конце лощины, висел гигантский шар Калейдоскопа миров. Он поглотил пирамиду и раздулся до полусотни метров в диаметре. И он больше не вращался.

– Эй, Элф, – обратился ко мне Генка. – Рувима нет! До коллапса осталось совсем немного. Куда он идёт?

Имхотеп шёл прямо на Калейдоскоп. Бобел поправил лямки своего рюкзака и двинулся следом. Тотигай оглянулся на меня, сделал несколько неуверенных шагов и снова оглянулся. Я хотел было окликнуть Имхотепа, но передумал.

– Пошли, – сказал я Генке. – Где наше не пропадало.

– Да ты шутишь, Элф! Шар схлопнется с минуты на минуту!

– Имхотеп так не считает. Он что-то задумал, а что – я понять не могу.

Калейдоскоп всё рос в размерах по мере того, как мы приближались к нему. Бобел шёл в обычном ритме – Имхотепу он доверял безгранично. Я тоже ему доверял, но не настолько, чтобы ни о чём не беспокоиться.

Мне было не по себе. Как схлопывается Калейдоскоп, я видел только однажды, да и то издали, но это такое зрелище, которое запоминается надолго. Тотигай вроде как стал ниже ростом и всё прижимался к земле, готовый рвануть прочь по первому сигналу. Генка Ждан, вначале испугавшийся, теперь пялился на призрачный шар, позабыв обо всём на свете.