|
— Беспокойники, говорят, девичье мясо любят… — Я очень на это надеюсь, — с непередаваемым чувством сказал саврянин. Мельница стояла на отшибе, у самого жальника, только с другой стороны речушки — той самой, мелкой, через которую переходили по дороге к центру поселка. Но тут ее русло запрудили, и в получившемся озерце можно было даже покататься на лодочке. Мельничное колесо стояло, вода вхолостую бежала по желобу. Квакали лягушки, изредка всплескивал малек. Луна тонула в поднимающемся от реки тумане, и проку от нее было мало. Жальник казался пустырем, на который повыбрасывали остовы телег и плетней, чуть дальше росли кусты и даже деревья, скрывая его размеры. Мельничиха встретила стучащихся в дверь гостей визгом, но, разобравшись, что это не назойливый супруг, со слезами радости пала Сиве на грудь, наемник аж пошатнулся. Оторвать тетку удалось с трудом, а по тому, как легко Жару удалось дожать ее до четырех златов, Альк понял, что мельничиха и впрямь сильно напугана. — Как твой беспокойник выглядит-то? — Да как обычно, — удивилась тетка, словно саврянин не знал простейших вещей, — в саване, с бородищей, и когти с вилку! — Когти? — Ага, — часто закивала мельничиха. — Во такие, — тетка черканула по ладони, — черные и прямые! — Прямые?! — еще больше изумился Альк. — Ногти же крючатся, когда отрастают. И не черные они, а темно-желтые. Я видел у юродивых. — То ж не ногти, а когти, — заступился за мельника наемник. — А что черные, так дорогу себе сквозь землю прокапывал. — Слышь, Сива, выйди во двор. — Зачем? — Поскребись в окошко. Наемник недоуменно пожал плечами, но послушался. — А-а-а! — Мельничиха повисла уже на Жаре, Рыска тоже пряталась за Алька. Несмотря на то что царапанья ждали, оно вышло въедливым и зловещим, пробирающим до печенок. Когда Сива приблизил бородатое лицо к мутному дешевому стеклу и шутя оскалил зубы, у тетки началась настоящая истерика. — Он? — хмуро уточнил Альк. — Не, — отдышавшись, возразила мельничиха. — Что я, мужа своего не узнаю?! У этого борода светлая и короткая. — А чего тогда орала? — Так их же там, на жальнике, много, — простодушно сказала тетка. — И девка есть, и даже корова дохлая под седлом. Мало ли кто еще забрел. Альк распахнул окно, но толп беспокойников на том берегу не заметил. Вода поплескивала, колесо поскрипывало, легонько покачиваясь туда-сюда. — А сегодня они уже приходили? Мельничиха помотала головой и помянула Хольгу: пусть бы вообще не появлялись! — Можем здесь засаду устроить, — предложил вернувшийся Сива, — а можно на жальник перебраться и у плотины залечь, по воде-то они не пойдут. — Почему? — Ну она же текучая, — не очень уверенно пояснил наемник. — Говорят, беспокойники ее пересечь не могут. — Это они сами тебе сказали? — Альк еще раз посмотрел в окошко. С жальника веяло опасностью, но по-прежнему неопределенной. — Нет, — внезапно решил он. — В избе нам делать нечего. Давай-ка прогуляемся. — Рыска, может, здесь посидишь? — с надеждой спросил Жар, чье рвение по усекновению беспокойников здорово озадачивало и подругу, и саврянина. |
