Она вышла из спальни. Не опуская руку, держа перед собой пистолет, сошла вниз, все так же балансируя на тонкой струне. Открыла дверь в кабинет. Муж спал на диване лицом вверх. Белел его лоб, белела подушка. На столе были рассыпаны бумаги. Темнел бронзовый бюстик Суворова. «Люблю тебя… — звучал невидимый голос. — Ты чудесная…» Она подошла к дивану, приблизила вытянутую руку к лицу мужа и выстрелила.

Сарафанов садился в «мерседес», намереваясь ехать в Москву на Октябрьскую площадь, где намечалось стечение народа под водительством коммуниста Кулымова, прибытие воинских подразделений генерала Буталина.

— Включи-ка приемник, — попросил он шофера. Голос диктора произнес: «…и как стало только что известно, по уточненным данным, выстрел был произведен из пистолета Макарова в упор, что и послужило причиной смерти генерала Буталина. Жена генерала Нина Буталина не отрицает своей причастности к убийству мужа. В настоящий момент она взята под стражу, и начато следствие. По неуточненным данным, в некоторых подмосковных гарнизонах произведены аресты офицеров. По мнению аналитиков, существует связь между упомянутыми арестами и убийством генерала Буталина».

Сарафанов почувствовал, как в грудь ему вошел острый кол… Остановился в сердце, причиняя невыносимую боль. И нечто огромное, похожее на мокрые непомерные губы, обсосало его и выплюнуло. Боль отпустила. Опустошенный, с глазами, полными слез, он лежал на сиденье. Машина мчалась по утренней дороге в Москву.

Глава тридцать пятая

Лидер коммунистов Кулымов проводил совещание с секретарями московских райкомов. Совещание проходило в «партийном доме» у Цветного бульвара, в скромном двухэтажном строении, ничем не напоминавшем чопорные апартаменты на Старой Площади, на которых когда-то золотыми буквами было выведено «Центральный Комитет Коммунистической партии Советского Союза». Здесь все было скромней и келейней. Было чем-то похоже на заседание коммунальных служб, — так выглядели затрапезные, озабоченные, кое-как одетые секретари. Однако важность совещания делала его историческим. Кулымов так прямо и сказал товарищам по борьбе:

— Не хочу предсказывать, товарищи, но в будущей истории партии наша встреча может быть приравнена к самым выдающимся, переломным съездам.

Он не ошибался. На повестку дня был поставлен один-единственный вопрос — как собрать на завтрашний митинг, посвященный памяти Ленина, максимальное количество народа. Как сделать так, чтобы активисты партии обошли как можно большее количество квартир и собрали на Октябрьской площади, у памятника вождю пролетариата «критическую массу» народа. Такая масса прорвет оцепление милиции. Митинг превратится в шествие. Могучая колонна под красными знаменами, с портретами Ленина и Сталина, с огромным транспарантом: «КПРФ — революционная партия», пройдет по Якиманке, через Каменный мост, мимо Манежа. Неожиданно свернет на Красную площадь и, слившись с крестным ходом и воинскими подразделениями, вынудит кремлевский режим отказаться от власти.

Секретари докладывали Кулымову о возможностях своих организаций. Одновременно выражали радость и возбуждение по поводу предстоящих событий.

— Ну, наконец-то переходим в атаку. Сколько можно отсиживаться!

— Это особенно важно для коммунистической молодежи. Ей нужны бои, подвиги, а мы вместо этого окопались в Думе.