— Выполняйте приказ, лейтенант, — сказал Милтон с безжалостным выражением лица.

Дверь в кабинет закрылась. Этот звук отозвался в сердце Патриции лязгом железных дверей тюремной камеры. Она опустилась на стул и закрыла глаза, стараясь забыть о прощальном презрительном взгляде Стивена. В ее ушах все еще звучал его насмешливый голос.

Она почувствовала, что близка к истерике. Ей хотелось громко зарыдать от отчаяния.

Почему? Если даже их любовь была обречена с самого начала, почему они должны расстаться именно так? Почему по крайней мере на прощание нельзя было сохранить нежность, чтобы вспоминать об этом впоследствии? Впереди ее ждут бесконечные дни, пустые и унылые, потому что ей не услышать больше смеха Стивена; дни, холодные и полные скорби, потому что ее не согреет тепло его прикосновений; лишенные страсти и желания, потому что его губы не смогут ее воспламенить.

Ее бледность встревожила полковника Милтона, и он налил ей в стакан немного бренди.

— Полагаю, вам следует это выпить, мадам Фэрчайлд. Патриция взяла стакан дрожащими руками. Она заставила себя выпить обжигающую горло жидкость.

— Черт побери, Милтон, я забираю ее отсюда, — заявил Чарлз. Его лицо побагровело от гнева.

Полковник размышлял над создавшимся положением. Ему было ясно, что волнение Патриции было непритворным. Повидимому, она говорила правду, утверждая, что не знает о местонахождении Керкленда. Очевидно, она очень расстроилась, узнав, что ее любовник находится у них в руках. Он не сомневался также, что она лгала им о своих истинных чувствах к этому негодяю. Милтон кивнул, уступая Чарлзу.

— Хорошо, миледи, вы можете пока идти, но я настаиваю, чтобы утром вы вернулись сюда для дальнейшего разговора. Осталось еще несколько невыясненных вопросов.

Чарлз взял Патрицию под руку и помог ей встать.

— Благодарю, полковник Милтон, — сказала она со слабой улыбкой.

Тот встал и вежливо поклонился:

— Мое почтение, миледи.

Милтон проводил их взглядом. Утром Рирдон уедет и не будет грубо вмешиваться в допрос этой женщины. Надо только дождаться утра.

Чарлз помог Патриции выйти из экипажа, остановившегося перед казино. Вдруг тишину ночи разорвали мушкетные выстрелы. Патриция, чьи нервы были напряжены до предела, вздрогнула от неожиданности, а Чарлз тревожно огляделся по сторонам.

— Кажется, стреляют где-то в порту?

— По-моему, там, — ответила Патриция едва слышно. Слабый румянец, который появился было на ее щеках, сразу исчез, а испуганные глаза светились на побелевшем лице, как два глубоких зеленоватых омута. Интуиция ей подсказывала, что эти выстрелы как-то связаны со Стивеном. «Боже милостивый, не допусти, чтобы с ним что-то случилось», — молча молилась она.

— Иди в дом, Патриция, — резко сказал Чарлз. Он проводил ее до двери и повернулся, чтобы уйти. — Я должен узнать, что там случилось. Я еще вернусь сюда до отплытия.

— Позволь мне пойти с тобой, Чарлз. — Ее лицо выражало необычайную тревогу, и он догадывался о ее причине.

— Нет, это может быть опасно, ангел. — Он задумчиво наморщил лоб, пристально глядя на нее. — Обещай, что останешься здесь, пока я не вернусь.

— Куда же я денусь, Чарлз? — сказала она.

Он поцеловал ее в щеку и отправился на набережную.

Патриция беспокойно расхаживала по комнате, дожидаясь возвращения Чарлза. Со стороны порта больше не доносилось никаких звуков.