Я готова была впасть в отчаяние.

    Приближалась парочка: бородатый матрос и рыжеволосая рабыня. Я рассмотрела платье. Так, из «Тарны и шнурка». Таверна, с которой конкурирует «Чатка и курла».

    Смело бросившись им наперерез, я встала на колени и подняла глаза на бородача.

    -  Йата усладит тебя лучше!

    -  Он мой! - держа матроса за руку, заголосила рыжеволосая.

    -  Захочет меня - я буду с ним, - не отставала я. - Пожалуйста, хозяин! - улыбнулась я мужчине.

    Он переводил глаза с меня на нее. Видно, обе нравятся.

    -  Деритесь! - решил он наконец.

    Рыжая с визгом бросилась на меня, опрокинула на доски кусалась, царапалась. Явно крупнее и сильнее.

    За волосы меня не схватить - слишком короткие. Зато я, катаясь по доскам с ней в обнимку, дергала ее за волосы' запустив в шевелюру пятерню. Орудуя кулаками, она осыпала меня ударами по голове. Вот-вот выцарапает глаза! Впилась зубами в руку. Испуганно вскрикнув, я принялась защищаться, она же, ползая вокруг меня, лупила что есть мочи. Я откатилась, закрывая руками голову. Она снова бросилась на меня. Я отвернулась. Она пустила в ход ноги. Лягнула прямо в живот! Перехватило дыхание. Я судорожно хватала ртом воздух. Она навалилась сверху, оседлала меня - рукой не шевельнуть, правой рукой прижала голову, а левой высоко, как могла, оттянула ошейник. О ужас! Полетели в стороны колокольчики, ее зубы вот-вот доберутся до горла! Вдруг голова ее откинулась - выгибая ей спину, матрос оттянул стоящую на коленях фурию за волосы. А она не отпускала, все силилась взглянуть на меня.

    -  Ла кейджера, госпожа! - хрипела я. - Я рабыня!

    Спору нет - она выиграла. Куда мне до нее. Скорчившись я судорожно переводила дух.

    -  Он мой! - зашипела она. Поверженная, я опустила голову.

    А она вдруг вскрикнула от боли. Дернув за волосы, матрос швырнул ее к своим ногам.

    -  Ты моя!

    -  Твоя, - испуганно прошептала она.

    Держа за волосы, он поволок ее за собой. Она, согнувшись в три погибели, ковыляла рядом. На мой взгляд - потрясающая девушка. А для него - просто еще одна бабенка для забавы.

    Дрожа, я поднялась на ноги. Оправила платье. Нигде не порвано.

    Постояла, глядя вслед матросу и ковыляющей рядом рыжеволосой. Уж он задаст ей жару, это точно! Вот и хорошо.

    Мимо меня, толкая тележку, брел раб в соединенных довольно длинной - дюймов восемнадцать - цепью наручниках. Взглянул на меня. Взбесившись, я подлетела к нему и отвесила оплеуху.

    -  Не смотри на меня! Я не для таких, как ты! Ты раб! Раб! Он злобно откинул голову.

    -  Раб! - кричала я. - Раб!

    Резко обернулась. А, вот, кажется, его хозяин, торговец. Раскрасневшись от гнева, я подбежала к нему и упала на колени.

    -  Он на меня посмотрел! - указывая на раба, захлебывалась криком я. - Посмотрел на меня!

    -  Тебе разрешали говорить? - осведомился тот.

    -  Можно девушке говорить? - испуганно спросила я.

    -  Да, - разрешил он. Ободренная, я ткнула пальцем в раба.

    -  Он посмел на меня посмотреть.

    С рабов - я знаю - глаз не спускают. Один взгляд на рабыню - и несчастному не поздоровится.