«Восемь‑девять‑пять‑семь‑девять‑ноль», – сказал ему полицейский чин. Гиэринг записал код в свой блокнот, затем нажал на соответствующие кнопки кодового устройства, которое ставило на охрану и снимало с охраны дверь, ведущую в это помещение. Он сможет очень быстро заменить канистры. Система была предназначена для быстрого обслуживания. Это осуществится просто и быстро, в точности как на модели, на которой они практиковались в Канзасе. Они довели время замены канистры до четырнадцати секунд. Любой промежуток, не превышающий двадцати секунд, означает, что никто не заметит ничего странного в системе, образующей прохладный туман, потому что сохранившееся давление будет поддерживать туманное облако, вырывающееся из насадок.

Полковник Гиэринг впервые увидел место, где он осуществит поставленную перед ним задачу, и его кровь похолодела. Планирование – это одно, а видеть место, где все это произойдет на самом деле, – совсем иное. Отсюда он распространит чуму, жертвами которой будет такое количество людей, что его просто невозможно сосчитать, и в конце живыми останутся только избранные. Это спасет планету, конечно, дорогой ценой, но он уже несколько лет готовился к осуществлению этой миссии. Он был свидетелем того, что делают люди для уничтожения природы. Еще молодым лейтенантом он видел, что произошло в результате хорошо известного несчастного случая на испытательном полигоне в Дагуэе, когда нервно‑паралитический газ был слишком далеко унесен ветром и погибло несколько сотен овец, а такой газ вызывает ужасную смерть, чего не заслуживают даже овцы. Средства массовой информации и не побеспокоились сообщить о том, какая смерть постигла все живое, начиная от насекомых и кончая антилопами. Он был потрясен тем, что его собственная организация, армия США, могла допустить столь серьезную ошибку, причинившую такую боль животным. Позднее он узнал об еще более ужасных вещах. «Бинарные агенты», над созданием которых он работал много лет, – это была попытка создать «безопасные» отравляющие вещества для использования на поле боя. Безумие заключалось в том, что все это началось в Германии в двадцатых и тридцатых годах как исследования в области инсектицидов. Большинство химических веществ, использованных для уничтожения вредных насекомых, представляли собой нервные агенты, самые простые, которые нападали и уничтожали рудиментарные нервные системы муравьев и жуков, но германские ученые натолкнулись в ходе исследований на самые смертельные химические соединения, когда‑либо созданные человеком. Значительная часть карьеры Гиэринга проходила в контакте с разведывательным сообществом, где он оценивал информацию о возможном использовании боевых отравляющих веществ в странах, которым не доверяли создание таких опасных веществ.

Однако главной проблемой использования химического оружия всегда было его распространение – как равномерно распространить отравляющие химические вещества на поле боя, чтобы произвести эффективное воздействие на вражеских солдат. То обстоятельство, что те же самые боевые отравляющие вещества могут быть унесены ветром далеко в сторону и стать причиной смерти невинных людей, всегда являлось страшным секретом, который организации и правительства старалась не замечать или просто игнорировали. А на диких животных совсем не обращали внимания и уничтожали их в огромном количестве, – еще хуже было генетическое воздействие этих отравляющих веществ, потому что небольшие дозы, не приводящие к смерти, воздействовали на ДНК жертв, обеспечивающие мутации, продолжающиеся на протяжении поколений. Гиэринг знал об этом в течение всей своей жизни. И, может быть, поэтому он утратил чувствительность к уничтожению жизни в огромном масштабе.

Но это было не совсем то же самое. Он будет заниматься не распространением органофосфорных химических ядов, а крошечных вирусных частиц.