Внутри лежала пустяковая почта, а также счет из «Визы», но никто не открывал этот ящик, по крайней мере последние девять дней, судя по датам на конвертах, и ни один из служащих не знал, как выглядит владелец ящика 1453, хотя один из них заметил, что он редко приходил за почтой. При получении почтового ящика Серов указал адрес, но, как оказалось, этот адрес принадлежит итальянской булочной в нескольких кварталах отсюда, а телефонный номер был просто выдуман, по‑видимому, специально для этой цели.

– Можно не сомневаться, что этот парень – оперативник, – подумал вслух Салливэн, не понимая, почему расследованием не занимается группа иностранной контрразведки.

– Точно, скользкий, как шпион, – согласился Чатэм. Дело, порученное им, на этом закончилось. У них не было доказательств, что этот субъект совершил преступление, и недостаточно людей, чтобы выделить агента, который мог бы следить за почтовым ящиком круглые сутки.

Безопасности здесь уделяют большое внимание, подумал Попов, сидя в одном из автомобилей военного типа, который Доусон назвал «Хаммером». Первое, что характеризовало безопасность, – это оборонительная глубина. Это они имели в избытке.

Пришлось проехать по крайней мере десять километров, прежде чем достигли границы территории, принадлежащей «Горайзон Корпорейшн».

– Раньше здесь было несколько больших ферм, но «Горайзон» скупил все до единой и начал строительство исследовательской лаборатории. Потребовалось немало времени, но теперь все закончено.

– Вы все еще выращиваете здесь пшеницу?

– Понимаете, самой лаборатории не требуется столько земли, и мы стараемся сохранить остальную такой, какой она была раньше. Черт возьми, да ведь мы выращиваем пшеницы почти столько, сколько требуется для всех работников лаборатории, вон там у нас стоят собственные элеваторы. – Он показал на север.

Попов посмотрел в ту сторону и увидел вдалеке массивные бетонные строения. Поразительно, какая большая эта Америка, подумал Дмитрий Аркадьевич, и эта ее часть казалась такой ровной, почти ничем не отличающейся от русских степей. Местами виднелись волнообразные подъемы и впадины, но все это, казалось, только подчеркивало отсутствие настоящих холмов. «Хаммер» поехал на север, и они пересекли железнодорожную колею, ведущую, по‑видимому, к зерновым элеваторам. Еще дальше на север, и он с трудом различал вдалеке транспорт, движущийся по отдаленному шоссе.

– Это – северная граница, – объяснил Доусон, когда они въехали на территорию, не похожую на фермерскую.

– А это что?

– О, это наше маленькое стадо вилорогих антилоп. – Доусон слегка повернул руль, чтобы подъехать поближе. «Хаммер» запрыгал по земле, заросшей травой.

– Красивые животные.

– Это верно, очень быстро бегают. Мы называем их «быстрыми козами». Вообще‑то это не настоящие антилопы, генетически они ближе к козам. Их молодняк способен бежать со скоростью сорок миль в час, поддерживают такую скорость почти час. И у них поразительное зрение.

– Полагаю, на них трудно охотиться. А вы любите охоту?

– Думаю, трудно, но я не охочусь. Я – веган.

– Что?

– Вегетарианец. Я не ем мясо или другие продукты животного происхождения, – произнес Доусон с гордостью. Даже его пояс был сделан из брезента, а не из кожи.

– Но почему, Дэвид? – спросил Попов. Он никогда не встречал такого человека.

– О, это просто выбор, который я сделал. Я не одобряю убийства животных для пиши или по какой‑нибудь иной причине. – Он повернулся к русскому. – Не все соглашаются со мной, даже здесь, в Проекте, но я не один, кто придерживается такой точки зрения.