– Почему он продолжал ее принимать?

Таня пожала плечами:

– На это не может быть точного ответа. Кислота ведь не вызывает такого привыкания, как героин или кокаин. Не все его трипы были такими жуткими. Мне кажется, он пытался прорваться сквозь ад к чему‑то еще. Возможно, в один прекрасный день он обрел бы мир и покой, которых искал.

– Но этого не произошло?

– Вы его видели. Для всей тогдашней субкультуры это была своего рода метафора. «Двери восприятия» и все такое прочее. Вик был поэт. Он обожал всю эту мистическую, декадентскую мишуру. Так и рвался к ней. Он восхищался Джимом Моррисоном. Даже встречался с ним на острове Уайт. – Она улыбнулась. – Видимо, свидание прошло не очень удачно. Король Ящериц пребывал в дурном расположении духа. Он знать не хотел беднягу Вика. Не говоря уж о том, чтобы прочесть его стихи. Велел ему проваливать на хрен. Тот страдал.

– Жаль, – отозвался Бэнкс. – А как насчет отношений остальных членов группы с наркотиками?

– Никто из них не был так же чувствителен, как Вик. И никто из них не ел столько кислоты.

– А Робин Мёрчент?

– Вряд ли. Я бы сказала, что по натуре он – тот, кто всегда выживает. Если бы не этот несчастный случай…

– А Крис Адамс?

– Крис? – На лице у нее мелькнула улыбка. – Крис был, пожалуй, самый нормальный из всех. И до сих пор таким остается.

– Как вы считаете, почему он так заботится о Вике Гривзе? Чувство вины?

– Вины за что?

– Не знаю, – ответил Бэнкс. – Ответственность за его кризис, за то, что не спас?

– Нет, – отрицательно покачала головой Таня. – Совсем не так. Крис всегда пытался помочь Вику соскочить с кислоты. Помогал ему во время плохих трипов.

– Тогда почему же?

Таня помолчала. Снаружи стояла тишина, Бэнкс не слышал даже пения птиц.

– Если хотите знать мое мнение, – сказала она, – потому, что он его любил. Не в гомосексуальном смысле, вы понимаете. Крис не такой. Да и Вик не такой, если уж на то пошло. Крис любил его как брата. Не забывайте, они вместе выросли, дружили с детства. Жили в одном рабочем квартале, а потом вместе учились в университете. У них были общие мечты. Если бы Крис обладал каким‑нибудь музыкальным талантом, он вошел бы в состав группы. Но он сам признавался, что не умеет взять даже три основных рок‑аккорда и напеть самую простенькую мелодию. Зато у него обнаружилось хорошее деловое чутье. Оно‑то как раз и сплотило группу после всех трагедий. Это было очень мило: настроиться, сыграть и разбежаться, и если бы повседневными делами не занялся такой надежный человек, как Крис, то как пить дать набежали бы бесчисленные нечистоплотные мерзавцы, которые вечно так и ждут, чтобы кинуться эксплуатировать чужие таланты.

– Любопытно, – произнес Бэнкс. – Значит, в каком‑то смысле Крис Адамс стал закулисной движущей силой «Мэд Хэттерс»?

– Да, он не дал группе пропасть и помог нам пойти по новому пути. Когда Робин и Вик ушли.

– Это Крис пригласил вас в группу?

Таня покрутила серебряное кольцо у себя на пальце.

– Да. Это не секрет. Мы с ним тогда были близки. Познакомилась мы в Бримли. Я его до этого пару раз встречала, когда Линда водила меня на концерты «Мэд Хэттерс», но у меня в то время был молодой человек. Студент, учился в Париже. Довольно скоро мы с ним отдалились друг от друга, а Крис часто бывал в Лондоне. Он мне все названивал, и в конце концов я согласилась с ним поужинать.

– Бримли – еще одна тема, которую я хотел с вами обсудить, – сообщил Бэнкс.