– Да, – ответила Таня.

Бэнкс не был уверен, но ему показалось, что в ее тоне промелькнуло напряженное желание о чем‑то умолчать.

– Какой он был?

– Робин? Из всех он был, пожалуй, самый одаренный и интеллектуальный. И самый чудной.

– То есть?

– Мне он всегда казался каким‑то отстраненным. Недосягаемым. Не дотронешься. Никогда не знаешь, где блуждают его мысли, о чем он думает. Хотя с виду он казался вполне дружелюбным и милым. Он был очень образованный и начитанный, в музыке – немного зануда.

– А с девушками у него было все в порядке?

– О, они по нему с ума сходили! Такой красавец с шикарными черными кудрями! Но я не уверена… хочу сказать, я не думаю, чтобы ему какая‑нибудь девушка особенно нравилась, хотя я его недолго знала… У него в то время ни с кем не было тесных отношений. Он брал то, что они ему предлагали, а потом отодвигал в сторону. Его больше увлекали всякие метафизические и оккультные штуки.

– Черная магия?

– Карты Таро, астрология, восточная философия, каббала и прочее в том же духе. В то время этим многие интересовались.

– Все возвращается… – заметил Бэнкс, вспомнив про Мадонну и всех прочих звезд, которые недавно открыли для себя каббалу. Не говоря уж о сайентологии, которая была мощной силой и в конце шестидесятых. Если терпеливо ждать, все повторяется.

– Пожалуй, – согласилась Таня. – В общем, обычно Робин был погружен в какую‑нибудь книгу. Он мало говорил. И, как я уже сказала, я его толком не знала. Как и остальные. Его жизнь вне группы оставалась для нас загадкой. Если у него вообще была такая жизнь.

– Линде он нравился?

– Да, она говорила, что он славный. Но тогда мужчины в списке ее приоритетов стояли не очень высоко.

– Но все‑таки она же не вычеркнула их из своей жизни?

– О нет. Я уверена, она бы заинтересовалась, если бы подвернулся подходящий человек. Она просто устала от манеры, которая была у некоторых наших парней. Свободная любовь! Они думали, что это значит – они могут валять любую женщину, которую захотят.

– А какие отношения были между Робином и Виком Гривзом?

– Да ничего необычного. Робин иногда расстраивался, что группа играет больше песен Вика, чем его собственных, но Вик просто был более сильный автор. Тексты Робина – слишком мрачные, чересчур много чернокнижия.

– И это все?

– Да, больше я ничего не знаю. Обычно они друг с другом отлично уживались.

– А как насчет остальных участников?

– То же самое. Конечно, случались разногласия. Так всегда бывает, когда коллектив слишком много времени толчется в одном пространстве. Но они не вцеплялись друг другу в глотку, если вы об этом. Я бы сказала так: для музыкальной группы эти ребята вели себя очень прилично. А я‑то в свое время навидалась дурного поведения.

– А после того, как вы вошли в группу?

– Все относились ко мне с уважением. И это до сих пор так.

– Остальные члены группы – какие они были люди?

– Ну, Вик был чувствительный поэт. Робин, как я говорила, интеллектуал и мистик. Рэг был сердитый молодой человек. Парень из рабочего класса, всегда готовый ввязаться в драку. Теперь он этим в общем‑то переболел.