– Вы мне не поможете? – попросил он. – Я вырос в других краях, но, насколько я помню, те места еще как‑то связаны с группой, верно?

– Там погиб Робин Мёрчент, басист.

– Он ведь утонул?

– Да, действительно. Утонул в бассейне примерно через год после того, как то же самое произошло с Брайаном Джонсом. В июне семидесятого. Рок‑музыкант – профессия группы риска.

– И этот бассейн находится в Свейнсвью‑лодж, – добавил Бэнкс. – Теперь я вспомнил.

Он‑то вспомнил только теперь, а Ник Барбер наверняка знал об этом – как спортивные фанаты знают наизусть, когда и с каким счетом сыграла их команда, помнят статистику матчей и величайших игроков за многие годы.

– Этот дом, Свейнсвью‑лодж, уже несколько лет стоит пустой, – сообщил Бэнкс. – С тех пор, как в апреле девяносто седьмого умер лорд Джессоп. Наследников не оказалось.

И никому не оказалась нужна эта куча камня, припоминал Бэнкс. Начать с того, что требовались слишком большие средства, чтобы поддерживать ее в приличном состоянии, к тому же дом нуждался в серьезном ремонте. Одна‑две гостиничные сети проявили было интерес к этой недвижимости, но вскоре их отпугнула история с ящуром; одно время поговаривали о том, чтобы превратить дом в общественный центр, но и из этого ничего не вышло.

– Расскажите мне еще о Нике Барбере, – попросил он.

– Да в общем‑то нечего рассказывать, – признался Батлер.

– Как он попал в вашу сферу? Его родители говорят, что он не учился на журналиста, у него не было практики.

– Вам это может показаться странным, но обучение журналистике редко поощряется в нашей области: порождает слишком много вредных привычек. Разумеется, мы требуем, чтобы человек умел писать, но важнее всего любовь к музыке.

Это полностью соответствовало тем сведениям о Нике, которые имелись у Бэнкса, – если только Ник умел писать.

– И у Ника Барбера была эта любовь?

– В избытке. Кроме того, он отлично разбирался в самых разных музыкальных жанрах, в том числе в джазе и классике. Замечательный, оригинальный ум. Какая трагическая потеря!

– Сколько времени он для вас писал?

– Семь‑восемь лет, периодически.

– А когда он заинтересовался «Мэд Хэттерс»?

– Лет пять назад или около того.

– Насколько я понимаю, он жил довольно экономно.

– Музыкальным критикам платят не такие уж шикарные гонорары, однако у них есть множество дополнительных преимуществ.

– Возможность без риска приобретать наркотики?

– Я не это имел в виду. Пропуска, позволяющие проникнуть за кулисы, похлопать по плечу рок‑аристократию, произвести впечатление на девиц – такого рода вещи.

– Думаю, я бы предпочел получать лишнюю сотню фунтов в неделю, – признался Бэнкс.

– Вероятно, это одна из причин, почему эта профессия – не для вас.

– Согласен. Почему он не поступил к вам в штат?

– Не хотел. Мы бы его не раздумывая приняли, на этом рынке большая конкуренция. Но Ник желал сохранять независимость, ему нравилось быть свободным художником. Откровенно говоря, не всякий человек может как следует работать в офисной обстановке, и я думаю, что Ник – как раз из таких. Ему нравилось быть в свободном полете, но его материалы всегда были готовы к сроку.

Бэнкс понимал, о чем говорит Батлер. Не далее как сегодня утром суперинтендант Жервез говорила с ним в общем‑то о том же самом: можешь не показываться в офисе, главное – доставляй мне результаты.

– Как он получил последнее задание?

– Сам напросился.