– И он вам позвонил?

– Да. Как раз когда мы сами собирались к нему обратиться. Он писал о них раньше – заметки и обзоры, коротенькие, но с большим пониманием. Если хотите, могу дать вам несколько оттисков, чтобы вы представляли себе, как он работал.

– Буду признателен, – ответил Бэнкс. Он помнил, что когда‑то давно, кажется, читал какие‑то тексты Барбера. Но он не хранил номеров «Мохо». У него и так скопилось слишком много старых журналов. – Что было потом?

– Мы несколько раз встречались, чтобы обговорить детали, и провели еще одно краткое совещание, где сосредоточились на главной теме.

– То есть на Вике Гривзе?

– Да. В «Хэттерс» он всегда был ключевой фигурой. Загадочный человек. Безумный гений и все такое прочее. И он выбрал самое неподходящее время, чтобы уйти из группы. Робин Мёрчент тогда только что утонул, группа распадалась. Если бы не Крис Адамс, с ними было бы покончено. Ник надеялся получить эксклюзивное интервью. Это была бы настоящая сенсация – если бы он разговорил Гривза. Еще он хотел сделать материал о первом этапе истории группы, об их выступлениях и записях до того, как умер Мёрчент и ушел Гривз: показать контраст между их ранним и позднейшим стилями.

– Сколько времени понадобилось бы Барберу на такую статью?

– От двух до пяти месяцев. Начнем с того, что нужно было изучить историю вопроса, переворошить всю информацию, касающуюся прошлого, со многими пообщаться, а это не всегда легко. При этом нужно суметь отделить правду от мифов, а это еще труднее. Знаете ведь, что говорят о воспоминаниях: если люди не могут вспомнить, то они выдумывают. Хотя Ник всегда работал очень тщательно. Он проверял и перепроверял все факты и источники. Он не оставил без внимания ни одного концерта «Мэд Хэттерс», ни одного обзора в университетской газетке. Не было ни одной редкой песни, не вошедшей в альбомы, которую он бы не послушал сто раз.

– Он много успел сделать?

– Только‑только начал. Неделю‑две он просто разъезжал по разным местам, звонил разным людям, проверял всякие старые адреса и явки и тому подобное. Надо сказать, что многие из тех площадок, где играл первый состав «Хэттерс», теперь уже не существуют. И он, кажется, провел масштабные исторические изыскания, изучал старые обзоры в газетных архивах Британской библиотеки. Но начать работать над главной темой он планировал в Йоркшире. Он пробыл там всего неделю, когда… ну, вы сами знаете, что произошло.

– Он присылал вам какие‑нибудь отчеты?

– Нет. Раза два я с ним говорил по телефону – и все. Кажется, когда он был в Йоркшире, ему приходилось звонить из автомата, через дорогу от того места, где он жил. Мобильный телефон там не ловил.

– Это мне известно, – отозвался Бэнкс. – В каком он был состоянии, если судить по голосу?

– В возбужденном. Но при этом разговаривал очень осторожно. Подобная история… я имею в виду, если бы Нику действительно удалось добиться, чтобы Вик Гривз откровенно рассказал о прошлом… если бы кто‑нибудь пронюхал об этом… сами можете себе представить, к чему это могло привести. В нашем деле запросто перегрызают друг другу глотки.

– Нам необходимо выяснить, где живет Вик Гривз, – сказал Бэнкс.

– Понимаю, и, если бы я знал его адрес, я бы вам его сообщил. Ник упомянул о деревне Линдгарт, где‑то в Северном Йоркшире. Я никогда о ней не слышал, но, кажется, это где‑то возле Иствейла, если это вам хоть чем‑то поможет.