Бэнкс решил, что в Линдгарте он наверняка легко сумеет отыскать Вика Гривза.

– Я знаю эту деревню, – ответил он. – Она совсем близко от того места, где останавливался Ник. Можно дойти пешком. Вы, случайно, не в курсе, успел ли Ник встретиться с Гривзом?

– Один раз.

– И что же?

– Разговора у них не получилось. По словам Ника, Гривз взбесился – как обычно, отказался общаться, послал его на все четыре стороны. Откровенно говоря, я очень сомневаюсь, что вам удастся добиться от него чего‑то путного.

– Что с ним такое?

– Никто не знает. Он просто стал странным, вот и все. И это тянется уже много лет.

– Когда Ник с ним встречался?

– Он не сказал. Когда‑то на прошлой неделе.

– В какой день недели он вам звонил?

– В пятницу. В пятницу утром.

– Что он собирался делать?

– Поговорить с Виком еще раз. Применить иной подход. Ник был мастер своего дела. Первый раз – это был пробный заход. Он мог найти что‑то, что привлечет интерес Гривза, некую общую для них обоих почву и потом уже начать действовать.

– У вас есть какие‑нибудь предположения, почему эта история могла стоить Нику Барберу жизни? – спросил Бэнкс.

– Совершенно никаких, – ответил Батлер, разводя руками. – Мне по‑прежнему не верится, что это действительно произошло. А может, то, что случилось, и не имеет никакого отношения к «Хэттерс»? Вы не рассматривали такую возможность? Вдруг там действовал чей‑нибудь разгневанный муж? Наш Ник был большой ходок.

– Какой‑нибудь конкретный супруг мог в последнее время желать его смерти?

– Ничего об этом не знаю. Мне кажется, он никогда ни с кем не был долго, особенно если к нему начинали слишком липнуть. Прочным связям всегда мешала его любовь к независимости – и к музыке. Если уж на то пошло, большинство наших ребят живут без подружек. Они скорее станут выслеживать старые виниловые пластинки в магазинчиках на Бервик‑стрит, чем ходить куда‑нибудь с девушкой. Они у нас – одиночки, помешанные на своем увлечении.

– Значит, Ник Барбер придерживался принципа «поматросил и бросил»?

– Что‑то в этом роде.

– Тогда, может быть, это сделала разгневанная подружка?

Батлер принужденно рассмеялся.

Бэнкс вспомнил о Келли Сомс, но он не верил, что это она убила Ника Барбера, – и не только из‑за расхождений во времени. Впрочем, оставался еще ее отец – Келвин Сомс. Он уходил из паба на пятнадцать минут, и никто не видел, чтобы он возвращался на свою ферму в Линдгарте проверить газовую конфорку. Понятно, что погода в тот вечер стояла ненастная, к тому же его ферма расположена вдалеке от основных дорог, однако об этом стоило подумать. Бэнкса мучил вопрос: скрывает ли Сомс тот факт, что он знает об отношениях Барбера и Келли? И если это сделал Сомс, зачем ему понадобилось уносить все вещи Барбера?

Однако, честно говоря, в глубине души Бэнкс чувствовал, что Барбера убили из‑за его материала о «Мэд Хэттерс». Но почему, по какой причине? Если не брать в расчет кровожадных рэперов, профессия музыканта не вяжется с убийствами, и требуется весьма живое воображение, чтобы представить себе стареющих хиппи, которые шляются по окрестностям и колошматят людей кочергой по голове. Но факт остается фактом. Ник Барбер отправился в Йоркшир на поиски бывшей рок‑звезды, ведущей отшельнический образ жизни, и через несколько дней его нашли мертвым, причем пропали все его заметки, мобильный телефон и ноутбук.

Бэнкс поблагодарил Батлера за то, что тот уделил ему время, и предупредил, что, возможно, еще вернется задать какие‑то вопросы. Батлер проводил его до лифта, по пути захватив обещанные оттиски.