– Спиши это на мою незрелость и объясни все простыми словами.

– Ты никогда не слышала про «Мэд Хэттерс»?

– Ну как не слышала, даже видела их в программе у Джонатана Росса. Не в этом дело. Просто получилось так, что я не знаю наизусть всю их чертову биографию, только и всего.

– Они высоко взлетели в конце шестидесятых, примерно в то же время, что и «Лед Зеппелин», и чуть позже, чем «Пинк Флойд» и «Ху». У них была особенная музыка: элементы фолк‑рока, что‑то от «Бёрдс» и «Фэйрпорт Конвеншн», но они придали ей психоделическое звучание – во всяком случае, поначалу. Представь, что скрестили психоделическую «Восемь миль в высоту» и народную английскую балладу «Ярмарка в Скарборо».

Энни скорчила гримасу:

– Хотела бы я знать, как звучит и то и другое.

– Тогда сдаюсь, – проговорил Бэнкс. – Так вот, успехом они во многом обязаны своему клавишнику Вику Гривзу, тому самому, о котором мы с тобой говорили; теперь он живет в Линдгарте. Пожалуй, еще тут приложил руку их соло‑гитарист Рэг Купер, тоже йоркширский паренек.

– Вик Гривз был у них клавишником?

– Да. Он вроде Кита Эмерсона умел извлекать из электрооргана потрясающие звуки.

Энни подняла брови:

– Уму непостижимо.

– Они устраивали световые шоу, носили смешные шляпы с обвисшими полями, лиловые вельветовые штаны, золотистые балахоны и занимались всевозможными психоделическими штуками, модными в шестидесятые. Но в июне семидесятого, вскоре после того, как их второй альбом взлетел на вершины хит‑парадов, их басист Робин Мёрчент утонул в бассейне лорда Джессопа в Свейнсвью‑лодж.

– В нашем Свейнсвью‑лодж?

– В том самом.

– А расследование было?

– Полагаю, что да, – ответил Бэнкс. – Надо будет в этом покопаться, когда вернемся в Иствейл. Наверняка где‑то в подвалах хранятся эти дела.

– Замечательно, – откликнулась Энни. – В последний раз, когда я туда спускалась, я потом неделю чихала.

– Не волнуйся, мы туда отправим Кева.

Энни улыбнулась, представив реакцию Кева, особенно если учесть, каким он стал невыносимо напыщенным после повышения.

– Может быть, что‑то знает твоя подруга – фолк‑певица? – предположила она.

– Пенни Картрайт? – удивился Бэнкс, вспомнив свою последнюю, неудачную встречу с Пенни на берегах реки Свейн в один летний вечер. – Ну что ты, «Хэттерс» были в моде еще до того, как она родилась. Да и уехала она опять. Но этот раз в Америку.

– Что потом случилось с «Мэд Хэттерс»?

– Нашли себе другого басиста.

– А Вик Гривз?

– У них долго были с ним проблемы. Он был непредсказуем. Иногда не являлся на концерт. Или вдруг уходил со сцены. Бывало, что набрасывался на других членов группы или на свою девушку. Рассказывают, что иногда он просто сидел, уставившись в пространство, как говорится, в полной отключке, не в состоянии играть. Разумеется, ходили слухи, что он употреблял гигантские количества ЛСД, не говоря уж о других наркотиках. Многие из их ранних песен написал он, и некоторые тексты очень… ну, явно навеяны наркотиками, глючные, если можно так сказать. Остальные участники группы были немного более практичными и амбициозными, и они не знали, что с ним делать, но в конце концов повод для беспокойства исчез сам. В семидесятом Вик пропал на месяц – кажется, это было в сентябре, – а когда они его отыскали, выяснилось, что он влачит нищенское существование где‑то в сельской местности. Он больше не хотел иметь ничего общего с музыкальным бизнесом и с тех пор живет отшельником.