Бэнкс улыбнулся:

– Извини. Я так и знал.

– Сноб ты.

– В общем, такова история «Мэд Хэттерс». Стало быть, ты говоришь, что эта его подружка…

– Мелани Райт.

– Мелани Райт сказала, что Ник считал, что напал на след роскошного сюжета и, как ей показалось, для него в этом было нечто личное.

– Да. И он упомянул об убийстве. Не забывай.

– Не забыл, – уверил ее Бэнкс. – Чье убийство он имел в виду?

– Судя по тому, что ты мне рассказал, могу предположить, что он имел в виду убийство Робина Мёрчента. А ты как думаешь?

16 сентября 1969 года, вторник

– Хочу перед тобой извиниться за эту пластинку «Мэд Хэттерс», – сказал Чедвик сержанту Эндерби во вторник утром, во время позднего завтрака в полицейской столовой. Джефф Брум добыл адрес дома на Бэйсуотер‑террас, Эндерби приехал на машине из Бримли, и теперь они с Чедвиком подкреплялись яичницей с беконом, прежде чем нанести визит на Бэйсуотер.

– Ничего страшного, сэр, – утешил Эндерби. – В прошлый уик‑энд я добился того, чтобы «Пинк Флойд» подписали мне экземпляр альбома «Больше». Если честно, «Мэд Хэттерс» и даже «Флойд» – это не совсем мое. Мне скорее по душе блюз.

– Блюз?

– Воющий Волк, это прозвище блюзового певца Честера Барнетта, Мадди Уотерс, «Чикен Шек», Джон Мэйолл.

– Понятно, – ответил Чедвик, которому ничего не говорили эти имена. – Тем не менее – извини. Я поступил неправильно.

– Но вы, я думаю, были правы насчет того, чтобы не принимать подарки.

– Я бы лучше себя чувствовал, если бы не отдал пластинку дочери.

– Вы это сделали, сэр?

Чедвик отвернулся и буркнул:

– Да, подарил дочери. Надо наводить мосты, сам понимаешь.

Эндерби расхохотался.

– Простите, сэр, – извинился он. – И что она сказала?

– Похоже, она была несколько поражена, но очень благодарила.

– Надеюсь, она получит удовольствие.

– Обязательно. Они ей нравятся. Но все‑таки… видишь ли…

– Не беспокойтесь, сэр. Думаю, вы нашли лучшее применение для этого диска. Хорошо, что они не подписали его лично мне.

– Кстати, Эндерби, насчет этих молодых людей. Похоже, ты с ними неплохо общался, а мне вот они порядочно надоели.

– Я заметил, сэр. Это зависит от того, с какой точки зрения смотреть.

– Но я их вообще не понимаю.

– Они же – почти все – просто дети, развлекаются кто во что горазд. Некоторые из них увлекаются политикой и могут повести себя агрессивно, если попадут в неподходящую среду, к тому же теперь есть еще одна опасность: в торговлю наркотиками пришли нечистоплотные дилеры. Многих из этих ребят смущает окружающий мир, и они ищут ответы на свои вопросы. Может быть, они ищут не в тех местах, но все‑таки ищут. Что плохого в том, чтобы желать мира на всей планете?

– Ничего. Но большинство таких ребят – из хороших семей, родители их любят. Почему, ради всего святого, им хочется сбежать и жить в каких‑то замызганных квартирках и убогих клетушках?

– Вы что, правда не понимаете, сэр?

– Потому‑то я тебя и спрашиваю, черт побери!

– Свобода. Сами знаете, как часто родители не одобряют того, что делают их дети, и препятствуют тому, чтобы дети это делали. А детки считают, что им не помешает немного грязи и хаоса, если только они могут уходить и приходить, когда им вздумается.