Сразу же вслед за собакой из армейского джипа легко, пружинисто выпрыгнул коренастый бородач в камуфляжной «натовской» кепке, потертых камуфляжных брюках и куртке. На ногах у охотника были высокие шнурованные ботинки. В руке он сжимал отливавший вороненой сталью охотничий карабин «сайга». Остановился, цепким, внимательным взглядом окидывая хорошо одетых гостей. Безошибочно выделил из группы старшего – невысокого сгорбленного старика лет семидесяти с лишним. Остальные шестеро – пять громил и интеллигентного вида близорукий очкарик – его свита и охрана. Такая многочисленная делегация с большой земли без спросу ввалилась в жилище одинокого охотника впервые за все время его существования, и Прохор (Тихий это сразу заметил) поначалу даже несколько растерялся. Но быстро взял себя в руки, надел на лицо непроницаемое выражение.

 – Добрый день, хозяин! – растянув бесцветные старческие губы в улыбке, первым, как того и требовали правила хорошего тона, поздоровался Тихий. – Бог в помощь! А мы к вам… Из самого Ленинграда. С приветом от Якова Игнатьевича и отнюдь не пустыми руками! Не прогоните?

 – Добрым гостям в любом доме завсегда рады, – помедлив пару секунд, спокойно, без тени робости отозвался охотник. Однако в его голосе отчетливо сквозила сдержанная осторожность отшельника, побеспокоенного нежданными визитерами. Варежкин подошел к натянуто улыбавшемуся сухонькому старику и протянул грубую, мозолистую руку. – Прохор Федорович.

 – А меня зовите Олегом Степановичем, – сказал Тихий. Шумно втянул ноздрями воздух. – Хорошо тут у вас… Природа, тайга! Поверите, Прохор Федорович, всю жизнь мечтал хоть недельку пожить в такой вот первозданной глуши, да все как-то не приходилось! И вот, на старости лет, кажется, сподобился… – умышленно слукавил питерский авторитет, успевший за свою жизнь не раз побывать на лесоповале и до рыготы нахлебаться тамошнего свежего воздуха.

 – Не иначе, я вам по тому же самому делу, что и Якову, понадобился? – мигом смекнул, что к чему, гостеприимный отшельник. – Хотите копию с какого-нибудь заморского шедевра на стенку повесить?

 – Ну, – смущенно отвел глаза Тихий, – признаюсь, не без этого! Но в первую очередь – тайга, природа. А картинка уже так, в нагрузку. Если, конечно, о цене сговоримся…

 – Отчего ж не сговориться, – хмыкнул понимающе Варежкин. – Вы люди не бедные, как я погляжу. А мне, бобылю лесному, много не надо.

 – Я в курсе, как вас последний раз отблагодарил Яков Игнатьевич, – сказал Тихий. – И считаю, что он, сукин кот, явно пожадничал! – с ходу закинул удочку мигом почуявший направление ветра авторитет. – Скажу вам по секрету, Самсонов, несмотря на свое богатство, никогда щедрым не был…

 – Нормально, – сдерживая тронувшую губы довольную улыбку, после короткого молчания отозвался охотник. – Не обидел. Грех жаловаться.

 Прохор прекрасно помнил, во сколько оценивали его самоучные художества успевшие нахапать денег «новые русские». Судя по свите и дорогим автомобилям, этот дедушка с трубкой совсем не беден. И к тому же он в курсе солидного гонорара, полученного от Яшки за копии. То, что старичок приехал в такую глушь отнюдь не за экзотикой, Варежкин понял сразу.