Ниже шёл список заданий на восстановление. Крыши, забор, колодец, амбар. Каждое обещало какую-то награду, но какую пока не раскрывалось.

Я пролистал и остановился на главном.

Ноль из десяти. Всего нас четырнадцать, но по системному счёту мы сейчас не жители, а гости.

Потому что спим в гараже, да в брезентовой палатке неподалеку..

— Значит, так, — сказал я, закрывая книгу. — Планы меняются. Сегодня делаем кровати.

— Кровати? — Дитрих поглядел на меня из-под бровей. — Господин, у нас крыши текут в четырёх местах.

— Крыши потерпят одну ночь. Тем более, что сейчас солнечно. А кровати нет.

Я не стал темнить и прямо сказал, что надеюсь на какой-то бонус от повышения уровня деревни.

То, что у меня есть некая магическая система, я не скрывал. Также, как и то, что являюсь попаданцем, точнее гостем из-за грани, как они это называют. Прока от этого в данной ситуации не было никакого. А вот плюсы, наоборот, были.

Так что любую мою странность они принимали как должное. Есть задания? Значит так надо.

За инструментом мы поднялись в гараж вчетвером и спустились гружёные, как ишаки.

Я взял столярные инструменты, гвозди всех размеров, какие нашёл, саморезы, ножовку, рубанок, стамески, рулетку, уровень и струбцины.

Плюс электрику: шуруповёрт с двумя аккумуляторами, дрель, лобзик и болгарку.

Разделение вышло само собой.

Мужики пошли разбирать два мёртвых дома на материал. Дело нехитрое и понятное: снимаешь доску, выдёргиваешь гвоздь, гвоздь в ведро, доску в стопку, гнильё в костёр.

Женщины взялись за чистку жилых домов и за печи.

А я сел строить.

Первым делом я выдал Дитриху рулетку и показал, как ею мерить. Он сразу раскрутил ленту на два метра, полюбовался цифрами и отпустил.

Лента с визгом вернулась обратно и цапнула его за палец.

Дитрих посмотрел на меня с укоризной, как на человека, подсунувшего ему ручную змею.

Потом выдвинул её ещё раз, уже осторожно, придерживая двумя пальцами, и с этой минуты обращался с рулеткой уважительнее, чем с иным начальством.

Со строительным уровнем вышло веселее.

— Что это, господин? — управляющий Оскар держал уровень на вытянутых руках, как держат чужого младенца.

— Показывает, где ровно, а где завалено.

— А кто ему говорит, где ровно?

— Пузырёк воздуха. Он всегда всплывает кверху, вот и весь секрет. Там спирт налит.

— Разумеется, — с умным видом отозвался Оскар.

Сразу стало ясно, что он не особенно понял принцип работы, но главное, что правильно пользоваться инструментом ему это не мешало.

А вот главный аттракцион устроил Миша.

Шуруповёрт я вложил ему в руки, показал, как ставить биту, как держать, как жать на пуск. Миша кивнул, приставил саморез к доске, навалился всем своим богатырским весом и придавил.

Бита сорвалась, саморез ушёл вбок и согнулся.

— Не дави, — сказал я. — Он сам ввинчивает. Твоё дело держать прямо.

Со второго раза Миша не давил, зато держал криво. С третьего вышло.

На четвёртый он случайно щёлкнул переключателем реверса, и саморез послушно полез из доски обратно.

— Он его вынул, — сказал Миша севшим голосом. — Сам вынул.

— Ты рычажок задел. Верни на место и не трогай.

А потом он вошёл во вкус.

Через пару часов Миша вкрутил около двухсот саморезов. К счастью, большинство куда надо. И был готов вкручивать дальше.

Отобрать у него шуруповёрт удалось только под предлогом, что аккумулятор надо беречь.

Кровати я делал по простейшей схеме, какую только можно придумать. И они выходили простые до неприличия. Рама из четырёх досок, четыре ноги, поперечины через ладонь, и на этом всё.