— Лорд Никифор. А кто такой электрик?

— Человек, который занимается проводкой и лампочками.

— А лампочки?

Вот тут я понял, что копать придётся глубже, чем рассчитывал.

— Помнишь гирлянду на плетне? Огоньки в стеклянных пузырьках, которые всю ночь горят и не жгутся. Вот пузырёк и есть лампочка.

Миша нахмурился и напряжённо переваривал.

— Так огоньки же страусы добывают, — сказал он наконец, — они тоже электрики?

Я даже не сразу нашёлся, что ответить.

— В некотором роде, — решил не спорить я.

Знаю, как это бывает. Один вопрос тянет за собой другой. И вот ты уже пересказываешь всю школьную программу по физике с пятого по одиннадцатый класс.

Оно, конечно, полезно. Но момент для урока не удачный. И мы вернулись к обсуждению более насущных проблем.

— Сама по себе академия и правда не гарантирует ничего, — признал Володя. — Но в случае с Райнером мы знаем не только про академию.

— Так.

— После выпуска его взяли в «Гончие Императора».

Он произнёс это название с той же интонацией, с какой в моём мире говорят «спецназ». Так что уточнять подробности я уже не стал. А вместо этого спросил:

— Ладно. Раз он такой способный, когда его ждать?

Считали вслух, и считали долго.

Сначала лорду надо признать, что оба его глаза не вернулись. Предположим, это он уже понял.

Потом ему надо написать сыну. Письмо до столицы идёт с обозом, а обозы через Порченые Земли ходят не каждый день, и хорошо если раз в две недели. Дитрих на этом деле тридцать лет прожил и цифры выдал бы точнее, но Дитрих в это время сидел на крыше и стучал молотком.

— Восемь дней до тракта, — сказал Володя, — и дней двенадцать по тракту. Если повезёт с погодой.

— Дальше?

— Дальше сын должен получить разрешение. Он на службе, а служба у императора устроена так, что человека не отпускают потому, что у отца неприятности. Нужен повод, бумага и подпись.

— Бюрократия, — с удовольствием сказал я.

— Простите?

— Хорошее слово. Означает, что все всё понимают, но без нужной бумажки никто пальцем не шевельнёт.

Володя посмотрел на меня почти с уважением.

— У вас, стало быть, тоже.

Я пожал плечами.

— Люди, как я вижу, везде одинаковые.

В общем, по всему выходило недели три в самом плохом случае, а скорее месяц или полтора. Плюс обратная дорога.

И это если он вообще поедет.

Или поедет дружина.

Или всё-таки лорд собственной персоной.

А даже если не поедет вообще никто, у нас тут всё равно полное лукошко демонов, и быть готовыми к нападению нужно всегда.

— Значит, так, — сказал я, слезая с верстака. — Наверху у нас проломленная крыша, во дворе лежит нераздёланный демон, а ограды как не было, так и нет. Пойдёмте работать. Лорды будут потом.

Тушу гориллы мы приволокли к воротам ещё вчера, впятером, на волокуше из двух жердей. Весила она примерно как хороший мотоцикл, и всю дорогу я мысленно благодарил того, кто придумал верёвки.

Гараж ждал этого момента с самого утра и даже не скрывал.

— Заносите, заносите, — приговаривал он, пока Миша с Гансом заволакивали тушу внутрь. — Левее давай. Ещё левее. Вот сюда, на клеёнку, я тут вчера подмёл специально.

— Ты подмёл?

— Я организовал уборку, — с достоинством сказал Гараж. — Это, между прочим, тоже работа.

Створки закрылись. Внутри погас свет, что-то коротко и деловито зашуршало, и через минуту ворота открылись сами.

Смотреть на результат я звал уже всех, потому что зрелище того стоило.

Туша исчезла. На клеёнке ровными стопками лежало то, что от неё осталось, и разложено это было аккуратнее, чем товар на рынке.