— Ну, уж как есть так и есть, — Тягач отвел глаза, — ты лучше о себе подумай. На толковище ведь тебя рвать будут, и я за тебя подписываться не стану. И Кабан не станет, и Миша-шестипалый. Как там наши предки говаривали? Дружба дружбой, а табачок врозь. Не обессудь, мил человек, своя рубашка ближе к телу. Иди, отдохни напоследок.

Арбуз молча встал. Шуруп с Кактусом хотели было взять его под руки, однако сразу опомнились — богатый жизненный опыт подсказал им, что этого делать не следует.

Когда дверь за ними закрылась, Тягач хмуро посмотрел на Гробмана.

— Ай, вейз мир! — пожал плечами Гробман. — И не таких я видел, когда еще умел делать картами удивительные вещи, и не только картами, заметьте, Яков Борисович, дай бог вам здоровья. Вы только сделайте одолжение, напомните ребяткам, чтобы, так сказать, телефончик не забыли забрать у Михаила Александровича…

Глава 7

ЦИГЕЛЬ-ЦИГЕЛЬ, АЙ-ЛЮ-ЛЮ!

Боровик ждал Арбуза у него в кабинете, попивая предложенный Таней кофе. Когда пошел третий час ожидания, он принялся названивать Арбузу на мобильник, однако ровный женский голос каждый раз оповещал его, что «аппарат абонента выключен или находится вне зоны обслуживания». Так оно и было — изъятая у Арбуза трубка мирно покоилась рядом с вертикалкой «Зауэр» в несгораемом шкафу, вделанном в бетонную стену подвального тира берлоги Тягача.

Поняв, что его худшие подозрения подтверждаются, Боровик заглянул к Тюре, избавившемуся наконец-то от тормозных финских барыг, и в двух словах обрисовал ситуацию. Они поговорили немного, после чего Тюря выдал Боровику никелированную пятнадцатизарядную «Беретту» и пожелал ему удачи.

Порешили на том, что Боровик поедет на разведку и попытается на месте понять, что к чему. Тюря же по-прежнему останется на хозяйстве и будет в полной боевой готовности ожидать развития событий.

По оперативным разработкам, проведенным на прежнем месте службы, Боровик прекрасно знал, где обитает Тягач. Знал он и про телекамеры видеонаблюдения, и про трехметровый забор, увенчанный колючей проволокой под напряжением в пару тысяч вольт, и про вооруженную охрану.

Поэтому он оставил свою верную «копейку» на Выборгском шоссе и пешком, прячась за деревьями, подобрался к усадьбе Тягача со стороны Шуваловского парка. Когда до усадьбы оставалось метров пятьдесят и красный кирпичный забор со стальными воротами явственно обозначился впереди, Боровик выбрал дерево потолще, присел на корточки за шершавым стволом и огляделся.

Да, вот уж у кого дом и впрямь его крепость. Такую твердыню только с ОМОНом и штурмовать, да как бы еще не пришлось и у саперов помощи просить.

И тут Боровику несказанно повезло.

Оснащенная глазком телекамеры дверь рядом с воротами приоткрылась, и в образовавшуюся щель на улицу выскользнул маленький сморщенный человечек. Человечек с удовольствием посмотрел на безоблачное небо, начинающее розоветь в предзакатных лучах уже коснувшегося верхушек деревьев солнца, кивнул самому себе и неторопливо двинулся в глубь Шуваловского парка по дорожке, посыпанной светлым речным песком и окаймленной бордюром из половинок таких же красных, как забор Тягача, кирпичей.

И дорожка эта проходила метрах в пяти от того дерева, за которым прятался Боровик.

— Ай-яй-яй, как хорошо, — прошептал Боровик, который, конечно, сразу же узнал завсегдатая всех ментовских картотек Зяму Гробмана, — похоже, что удача решила на манер Гюльчатай наконец-то показать вам свое прекрасное личико, товарищ бывший майор… А мы в ответ ей сейчас покажем, что бывших майоров не бывает…

Осторожно перемещаясь по периметру ствола, Боровик пропустил Гробмана мимо себя, подождал немного и последовал за ним, бесшумно перебегая от дерева к дереву.